– Марфа, – я подалась вперёд, внимательно всматриваясь в знакомое уже, без единой морщины, светлое ровное лицо, будто впервые его видела. – Откуда вы… откуда всё это знаете? – я могла погореть на этой путанице с «вы», но сейчас меня эти мелочи больше не интересовали и не беспокоили.
Экономка отвела взгляд, пальцы её быстро-быстро перебирали теперь кружево передника – жест, который никогда раньше у неё не замечала. Чётки, видимо, были убраны, пока я ела.
– Всякое повидала на своем веку, – уклончиво ответила Марфа. – Да и бабка, говорила ведь, целительницей была. Много чего рассказывала, – но было что-то ещё в её голосе, что-то недосказанное.
Я чувствовала это так же явственно, как ощущала чужую боль во время лечения. Марфа знала больше, гораздо больше. Но делиться этим знанием не спешила.
Её запрет я не понимала, ведь столько возможностей появляется вместе с ним! А спрашивать откуда здесь магия я тоже не могла. Странно было объяснять, что я знаю мир без нее. Ведь было все спокойно и понятно: Нижний Новгород, дочь небогатого ученого, скорее всего, дворянка. И тут… здравствуйте, приехали, у вас дар!
Я не стала торопить события. Сначала мне нужно сжиться с новыми умениями, не сойти с ума от происходящего. Но всё же, был у всего этого один существенный плюс. Я бы даже сказала плюсище!
Я начала терять интерес к своей ужасной внешности. Было ещё больно и обидно за грубости, которые я слышала, и уверена была – услышу еще! Но когда в руках у тебя такая силища, совсем не до красоты. Ведь я всю жизнь искала травы, которые будут помогать.
Теперь эта сила жила в моих руках.
– А что ещё бабушка твоя говорила? – осторожно спросила я
Марфа, наконец, подняла глаза – темные, глубокие, с затаённой в них печалью и… тревогой?
– Всему своё время, голубушка. Всему своё время…
Глава 13
Я решила бинтовать свое лицо постоянно. Руки и грудь мы научились скрывать под платьем, и я заказала сшить ещё три подобного фасона, а вот лицо…
– Марфа, каждый день такое бинтовать надоест…
– Мне не надоест. Коли вы хотите, будем бинтовать, – Марфа старательно размазала по моему лицу жирную мазь, от которой пахло какой-то травкой. Я все никак не могла вспомнить, на что этот запах похож.
– Мне надоест, да и поправлять постоянно приходится. Надо… надо сшить что-то вроде маски. Можно белую, можно темную. Без разницы, лишь бы прикрывала шрамы, – выдала я идею, только что пришедшую мне на ум.
– Ну, если нужно, сошьём. Я выберу несколько отрезов. Есть мягкие, которые не будут тереть и пережимать сильно. Можно даже несколько, – согласилась Марфа.
После того дня, когда я вылечила мальчику руку, прошла неделя. Чувствовала я себя вполне сносно, но страх, тот вселенский ужас, который переживала после потери силы, забыть не могла.
Марфа больше не говорила со мной на эту тему, а я терпела, не задавая лишних вопросов.
Конечно, любопытно было и настолько занимало мой ум, что забывала иногда поесть. Благо, экономка возвела в первую необходимость слежку за моим рационом.
Я даже набрала, похоже, килограмма два, не меньше. Потому что платье стало туговато. От корсета я отказалась совсем. Вера была стройной, тонкой, как былинка, да и из дома мы носа не показывали. Так что этот предмет пытки я засунула в дальний угол шкафа. И даже если были бы в моём новом организме лишние кило, ни за что я не надела бы это ужасное веяние моды.
Ещё через пару дней Марфа вручила мне пошитые заготовки масок. Одна была белой, батистовой – из моих бинтов. Она аккуратно намотала их на мое лицо и скрепила, где нужно. Потом отрезала бинты сзади, и осталась часть, закрывавшая лицо.
Теперь эта заготовка была хорошо прострочена, имела завязки, которые можно было прятать под волосами.
Этому я была особенно рада, потому что страшно хотелось распустить волосы. Привычка ерошить свои волосы осталась от меня прежней, и бороться с ней я не собиралась – она помогала мне думать!
Вторая же маска была похожа на произведение искусства. Марфа, похоже, думала, что я буду в ней выезжать на балы.
Шелковистая ткань струилась между пальцами – тёмно-синяя, почти чёрная, с едва заметным мерцанием.
– Как ночное небо, – рассматривая, шептала я, пока Марфа ловко орудовала иголкой.
–Вот тут присборим, а здесь пустим свободнее, – приговаривала экономка, прикладывая выкройку к моему лицу. – И застёжки сделаем удобные, чтобы сама могла управляться. Вдруг захочешь снять или быстро надеть, а меня рядом не окажется, – смотрела на меня эта женщина таким любящим взглядом, что неловко было хоть в чем-то ей отказать. Да она и не просила ничего. Поэтому я ела, что принесут, пила отвары, терпела воняющую жиром мазь.