Через несколько минут из гостиной раздался храп. Я выглянула из кабинета и увидела прелестную картину: прямо в пальто дядя, как Дон Карлеоне, разлёгся в кресле, голова закинулась назад, рот полуоткрыт. На груди лежала та самая газета.
– Пусть поспит, притомился в дороге, – прошептала Марфа и перекрестила его зачем-то. Он моментально перестал храпеть.
Мы заторопились, понимая, что нужно успеть всё, что не доделали до приезда надсмотрщика, банально забыв, а потом посчитав, что он передумал приезжать.
Я глянула на Марфу.
– Господь нам в помощь. Давай, ещё чего, может, найдём, – указала она на кабинет, а сама двинулась в сторону библиотеки. Ошибки быть не должно. Проще было заявить, что все документы сгорели, чем потом узнать, что он заложил дом.
Через пару часов мы управились. Елена позвала завтракать. Узнав, что у нас гость, решила кое-чего добавить к меню.
Не успела я пригласить дядю к накрытому столу, как он уже сам переместился туда, по-хозяйски расправляя салфетку.
– Ах, твой отец, мой бессердечный племянник… – вздыхал он, одновременно накладывая себе горку блинов, – Представляешь, я к нему с блестящей идеей! Разведение свиней в промышленных масштабах! А он? – дядюшка замер с занесённой вилкой, на которой балансировал блин, щедро политый сметаной. – Отказал! Наотрез!
– Я думала, вы об отце чего доброго скажете? Умер ведь человек, – во мне, несмотря на все мои старания, закипала злость.
Я молча наблюдала, как этот проглот отправляет в рот очередной блин, не прожевав предыдущий. Крошки от булки, которой заедал блины, сыпались на жилет.
– А мой проект по выращиванию грибов в подвалах? Гениально же! Но нет, твой отец и тут… – он прервался, чтобы налить себе третью чашку чая, щедро подсыпая сахар. – И ведь какие крохи просил! Всего-то тысяч пять, и место нашёл – старую фабрику. Развалины одни, но подвал целёхонек! Нам бы за копейки всё продали … – соус от селёдки стекал по двойному подбородку, пока размахивал вилкой, перечисляя все свои непризнанные идеи.
Попутно успел приговорить половину пирога с капустой, три яйца всмятку и внушительную порцию творога со сметаной.
– А теперь, душа моя, – произнес он, промокая губы салфеткой, но промахиваясь мимо жирного пятна, – теперь мы всё поправим. Ты же понимаешь, что я, как опытный делец, должен взять бразды правления в свои руки? Кстати, это варенье из клубники? Придвиньте-ка поближе…
Я сидела неподвижно, глядя, как дядюшка подчищает вазочку с вареньем, и думала, что отец, возможно, был прав, отказывая ему во всех его «гениальных» затеях.
Глава 15
– Марфа, я так не могу, не могу я с ним жить в одном доме. У него же мозгов вообще нет! Он же идиот! – я мерила шагами свою благо большую комнату. Марфа сидела на стуле возле окна и укладывала подсохшие травы в банку.
– А ты его можешь упокоить, – спокойно сказала Марфа, и я замерла, открыв рот.
– Упокоить? Это значит убить, что ли? Вот такого я не ожидала от тебя. Тут что ни день, то пожары, то ноги с руками ломаются, а ты будто медленно меня под монастырь подводишь. Не под монастырь даже, а к виселице ведёшь! – боясь говорить об этом громко, шептала я с чувством.
– Отнеси Господь, Верочка. Упокоить просто. Не убить. Это как успокоить, но немного иначе… Ну… положи ему ручку на плечо после ужина, мол, дядюшка, у тебя жизнь такая нервная, помочь тебе хочу. А я ему чая травяного поднесу, мол, для желудка хорошо. А в него нужные травки сложу, которые расслабляют.
– Чего? Да я его лучше чайником отхожу. Пусть лежит без сознания. Опекает…
– Ну вот, а говоришь, смерти никому не желаешь! – хохотнула Марфа. – Я про другое. За ужином поешь так, чтобы ну точно больше ни кусочка не войдёт…
– Мда, хорошая у нас семейка, скоро за столом, как два борова будем сидеть и обсуждать вложение денег в грибы… а может, он тоже… – я замерла, понимая, что раз эта семейка не совсем простая, дар мог достаться не одной мне. Может, и отец мой мог, и его этот родственничек что-то да может? Ну, тоже как я? И потому столько ест! Может, он тоже лекарь? – надежда, проснувшаяся во мне, угасла, как только я увидела улыбку Марфы.
– Ага, лекарь, пекарь и аптекарь! Обжора он и лентяй. И дурак к тому же. А ладонь приложи и будто про себя пожелай ему стать спокойнее, размереннее, сонливее. Прыти чтобы в нём поубавить. Должно получиться, – она словно стеснялась своих слов, боялась.
– Вон ты о чем! – я моментально вспомнила момент, когда теряла сознание, и черная бездна собиралась меня поглотить. По спине поползли мурашки. Меня передёрнуло.
– Ну ладно, потерпи. Не всё сразу, – заметив, наверное, моё отрицание, сказала Марфа. – Может, он не так уж и плох. Бог терпел и нам велел!