Нужно действовать. И действовать быстро. Открыть практику, начать зарабатывать, пока у нас еще есть крыша над головой и хоть какие-то средства к существованию. Я смотрела, как дядюшка утирает слезы, и думала о том, что теперь отступать некуда. Придётся справляться самой и с подругами, и с таинственным даром, и с безденежьем. А дядю… дядю нужно будет как-то уберечь… от него самого.
Ночь опустилась на дом, принося с собой тишину и прохладу. Я лежала в постели, но сон не шёл: мысли кружились вокруг предстоящей встречи с Марией. Теперь я знала, что скажу ей. Буду удивленно слушать и никак не подам вида, что знаю о своем даре. Попрошу помочь всё вспомнить, чтобы вылечить её. И, конечно, попрошу сохранить это в тайне.
Потом мысли потекли дальше, и они не казались мне уже теперь такими крамольными. Если уж я решилась лечить богатых горожан за деньги, почему бы не помочь и крестьянам?
Отцовский кабинет, словно сам просился под лекарское дело: просторный, светлый, с отдельным входом с веранды. Можно поставить кушетку, застелить чистыми простынями… А если кто спросит, всё просто: отцовские рецепты, травы, мази. Ничего необычного.
Кто станет доискиваться правды, если помогает? Минздрав? Ну, придут они, а у меня корень солодки да хвост селёдки. Вот и все лекарства. А люди выходят здоровые и улыбчивые. Берите меня, заковывайте в кандалы и везите за это на рудники. Или куда там раньше возили?
Я даже подумала, что там я смогу потренироваться на конвоирах и так же, как с дядей, сделать их покладистыми и верными мне. А потом представляю, как они помогают мне бежать. Но вспомнила, что кормят там не так, чтобы на убой. И мысли вернулись к «нашим баранам».
Главное – быть осторожной, не показывать истинную силу целиком. С этими мыслями я незаметно провалилась в сон. И тут же очутилась на деревенской площади. Отец Василий стоял на крыльце церкви, и его голос разносился над толпой:
– Братья и сестры! Господь послал нам целительницу! Дочь старого доктора унаследовала его дар врачевания!
Во сне всё казалось правильным и естественным. Вот я уже еду в телеге вместе со священником по пыльным дорогам. Телега скрипит, подпрыгивая на ухабах. На козлах молчаливый возница в косоворотке. В телеге сундучок с травами и снадобьями. Мы въезжаем в деревню. У околицы уже ждут люди: женщины в платках, хмурые мужики, детишки.
Отец Василий встает во весь рост:
– Православные! Везём вам исцеление! Подходите, не бойтесь!
И люди тянутся к телеге: кто с болью в спине, кто с застарелым кашлем, кто с детской простудой. Я прикасаюсь к каждому, чувствую, как течет сквозь ладони целебное тепло. А сверху, будто прикрывая нас от чужих глаз, плывут по небу пушистые облака…
Проснулась я с улыбкой, а потом и вовсе засмеялась, вспоминая наш Шапито. Сон, такой яркий и живой, оставил после себя удивительное чувство радости. Конечно, смех продлевает жизнь. И сейчас он был как никогда кстати.
Да, придётся притворяться, говорить об отварах и примочках. Но разве не стоит маленькая ложь того добра, что можно сделать?
– Господи, прости меня, – прошептала я, глядя на образа в углу комнаты. – Но ведь ты сам дал мне этот дар. Значит, не просто так?
За окном занимался рассвет. Новый день нёс с собой новые надежды и тревоги. Но я уже знала: всё будет правильно. Нужно только действовать осторожно и с умом.
Глава 30
Утро началось, как теперь было у нас принято – необычно, с искоркой. Дядюшка, вчера вернувшийся из деревни, сидел за столом совершенно преображенный – глаза светятся, улыбка не сходит с лица. Если бы здесь уже снимали рекламу, он стал бы лучшим актером для роли счастливого и благостного отца семейства. Майонезы точно платили бы ему много!
Он нахваливал простую яичницу так, будто это было блюдо из ресторана с немыслимым количеством звёзд. Елена только головой качала.
Я наблюдала, как кухарка украдкой бросает взгляды на дядюшку, пытаясь понять, что же с ним произошло. А он, словно чувствуя её замешательство, только подмигивал и отпускал добродушные шутки:
– Матушка, да такой яичницы я и при дворе не едал! Вы не иначе как волшебница!
Кухарка краснела, но было видно – ей приятно. Они обменивались шутками, и воздух звенел от смеха. Марфа же, как строгий страж, держалась настороже.
Стоило Елене бросить слишком пытливый взгляд или податься вперед, прислушиваясь к разговору, как Марфа тут же отвлекала её:
– Елена, принеси-ка свежего хлеба… Елена, что же вода в графине кончилась?
Я прятала улыбку. Как забавно наблюдать за этим танцем – где каждый играет свою роль, но все вместе создают удивительную картину обновленной жизни в нашем доме.