Внутри клокотала злость. Давно я не чувствовала себя вот так. Да, девочка истеричная, но ведь не по моей вине она инвалид!
Остановившись у своего крыльца, я вдруг поймала себя на мысли, которая обожгла холодом.
А что, если Мария плакала не из-за моих страданий? Не из-за того, что её подруга больше не знает её. Что если эти слёзы о том, что теперь я не смогу ей помочь?
Эта мысль, словно острая игла, вонзилась в сердце. Я опустилась на скамью, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Гаденькое ощущение, будто меня предали, разрасталось внутри, поднималось холодком по позвоночнику и стремилось заполнить всю голову.
Краем глаза я заметила движение у дальнего забора. Там обычно было пустынно. Только по утрам соседские слуги срезали путь до рынка. Но сейчас… Я осторожно опустила голову, уперев ее в ладонь, делая вид, что задумалась, но продолжала наблюдать. Высокий мужчина в простой одежде стоял там и смотрел на меня. Нет, он менял позу и даже прохаживался вдоль забора. А потом снова останавливался, чтобы я не пропала за кустами сирени.
Его походка… Тот самый незнакомец, которого я видела во время своей первой прогулки. Несмотря на попытку слиться с простым людом, его выдавала осанка и характерная поступь: такому не научишься, с этим рождаются. Что ему нужно? Почему он следит за домом? И главное, связан ли он с пожаром? Я продолжала сидеть неподвижно, чувствуя, как холодеют кончики пальцев.
Глава 35
Спала я плохо. Так хорошо начавшийся день закончился появлением новых вопросов. В сновидениях кружились образы: плачущая Мария, отец Василий с его странными мольбами о лечении и что меня совсем добило – мои дети. Мои дети из прошлой жизни!
Они тоже просили о чём-то, их голоса звенели тревогой. Хорошо запомнила, как меня звал сын, будто находится рядом, в соседней комнате.
Проснувшись, даже не поняв сначала, что не дома, я чуть не ринулась бежать открывать двери, решив, что он стучится. И, не добудившись, кричит.
Поняла, где я. Разобрала, где сон, а где явь, и чувствовала себя напрочь разбитой. Лежала, глядя в потолок, пока Марфа не заглянула в комнату. В её глазах читалось беспокойство:
– Барышня, вы не захворали?
– Нет, Марфа. Знаешь, я вчера снова видела того мужчину у забора, – я решила рассказать ей, надеясь, что страх заставит открыться мне полностью. – Он был одет как простой крестьянин, но я его узнала. Да и простые люди не прогуливаются без дела.
Марфа побледнела. Её руки, держащие поднос с утренним чаем, едва заметно задрожали.
– Умоляю, Верочка, прекратите эти лечения! Не нужно вам этого… – её голос дрожал от волнения.
– Расскажи мне всё, Марфа. Всю правду! И тогда я подумаю над твоей просьбой, – твёрдо ответила я, глядя ей в глаза.
Марфа только тяжело вздохнула. А во взгляде читалось, мол, мой рассказ только подстегнёт твою активность!
Быстро одевшись, я спустилась в столовую. Хотелось переключиться. Я надеялась, что дядя не укатил в деревню или ещё куда-то, пытаясь улучшить мир. Его позитив сейчас был мне просто необходим.
К моей радости, он уже сидел за столом, размахивая какими-то бумагами. Завидев меня, отметил, что я грустная.
– Сон дурной приснился. Обычно сны не помню, а сегодня что-то… – не смогла я промолчать. Очень хотелось хоть с кем-то поделиться. Скажи об этом Марфе, она приплетёт лечение и сюда.
– Ладно, после обеда и не вспомнишь уже! У меня новости хорошие…
– Слава Богу! И чему радоваться? – я осмотрела стол, подвинула к себе тарелку с кашей, щедро добавила масла, полила сверху вареньем и заметила, как дядя смотрит на мое блюдо, которое и до добавок отличалось достаточно большой порцией.
– Нотариус всё оформил! Теперь я твой законный опекун, дорогая моя Вера!
Не дав мне и слова вставить, он тут же перешёл к декламации собственных стихов: что-то невообразимо слащавое про крестьянку, шмелей и своё пылающее сердце. Как обычно, под конец прослезился и объявил о своём отъезде в деревню на пару дней. Якобы проследить за посевной.
Я прекрасно знала, что посевная давно закончилась, но спорить не стала. Мысли мои то и дело возвращались ко вчерашнему вечеру, к реакции Марии. В её рыданиях было что-то большее, чем просто шок от встречи со старой подругой. И почему Мария так испугалась, узнав о моей амнезии? Словно это могло что-то изменить в наших отношениях… Или могло? Эти вопросы кружились в голове, не давая покоя. А где-то на краю сознания маячила тень того странного мужчины у забора, добавляя к загадкам ещё одну, возможно, самую важную.