Дядю я провожала впервые с некой долей печали. Всё же его нахождение дома имело свои плюсы: он смешил меня, вселял хоть какое-то радостное ощущение бытия. Подумав, я сравнила его с ребёнком. Это был тот славный вариант, когда беспечность, искренность и доброта идеально сочетаются с самостоятельностью. Хорошо, что у него не было денег. Уверена, тогда забот прибавилось бы.
Попросив Елену не готовить обед, а просто ко времени подать что-то простое, я ушла в кабинет и погрузилась в тетради отца. Можно было почерпнуть оттуда какие-то его рецепты. Потому что простые болезни, вроде начинающейся ангины, я умела лечить “честно” – травами.
Тот же липовый цвет в правильных пропорциях и с правильными добавками творил чудеса. Я улыбнулась этому «липовому цвету» и представила, что над моим кабинетом можно прибить табличку, которая гласит: «Липовый доктор вылечит все ваши болезни липовым цветом».
Перед обедом спустилась в гостиную, отметила, что Марфа не появляется, как обычно, не мельтешит перед глазами. Решила не менять ничего. Может,сама поймёт, что молчание в этом случае не золото!
Марфа не вышла и тогда, когда в двери постучали. Елена прибежала из кухни и сама открыла двери. По странному стуку и реакции кухарки я поняла, что не все потеряно и сегодняшний день может ещё закончиться не так печально.
Когда Мария вошла в гостиную, упираясь на свои ходунки, и замерла, вперив взгляд в моё лицо, я вспомнила, что истинного результата пожара она еще не видела. Но вместо того, чтобы жалеть её чувства, всё ещё злясь за вчерашнее, продолжала наблюдать за реакцией подруги.
– Мама и тётушки прилегли после обеда… Я сбежала, – подсобравшись и выдохнув, наконец, призналась она с лёгкой улыбкой.
– Ого! Да ты просто кладезь неожиданностей! – я смогла только натянуто улыбнуться, на большее я сегодня была не способна.
Елена помогла гостье пройти в зал и усадила в кресло. Пообещала, что скоро принесёт чай, и исчезла.
– Прости меня, Верочка. Я должна была поддержать тебя, а вместо этого… просто не справилась с эмоциями. Слишком сильно за тебя переживаю.
– Я все понимаю и уже смирилась. Но мне многое непонятно до сих пор, Мария…
– Называй меня, как раньше, Машенькой, – с надеждой в голосе перебила меня Мария.
– Хорошо, Машенька. Так что ты там говорила о лечении? Я не поняла вчера совершенно ничего. Только то, что ты чего-то ждала.
Мария молчала. Её пальцы нервно теребили кружевной платочек. Она осмотрелась, словно проверяя, нет ли лишних ушей, придвинулась ближе и начала рассказывать.
– Ты была совсем другой тогда, Вера. Обычной девушкой… ну, почти обычной. Очень увлечённой науками. Ты помогала отцу в лаборатории, знала все травы, даже химию понимала. Книги глотала одну за другой. С детства ты обещала найти лекарство для меня… – Мария прервалась, чтобы перевести дыхание. Её глаза затуманились воспоминаниями.
– Жаль, что я и этого не помню. Прости, тебе, наверное, горько осознавать, что наши общие воспоминания теперь только твои.
Я заметила, что после моих слов её глаза наполнились слезами. Но она запрокинула голову, будто надеялась, что так слезы не прольются, и продолжила:
– А потом… Потом вы с отцом отправились в дом Савичева, того самого золотопромышленника, который, как я узнала недавно… пропал. Он хотел показать какой-то невероятный самородок. Я как раз собиралась на воды с тётушками. Каждую весну ездим, хотя толку от этого… – я заметила, как лицо ее изменилось, когда речь шла о бесперспективности лечения. – Мама верит, что помогает, но я-то знаю: всё без толку.
В комнату вошла Елена с чаем. Её улыбка спала, когда она заметила, что мы замолчали. Извинилась, поставила чашки и вазочку с булочками и торопливо ушла.
Мы сидели друг напротив друга. Мария наклонилась вперёд, чтобы я услышала её шёпот:
– В тот вечер, прямо перед моим отъездом, ты прибежала ко мне. Вся взбудораженная, глаза горели… То, что ты рассказала о происшествии в доме Савичевых… Верочка, у меня впервые за долгие годы появилась настоящая надежда.
– Что же случилось там, в доме Савичева? – спросила я, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.
Глава 36
Сначала я услышала, как скрипнула половица, и вытянула руку ладонью вперед, намекая Марии, что надо замолчать. Я надеялась застать Марфу за подслушиванием, но тишину прервал шорох гравия на улице.
Выглянув в окно, увидела знакомую телегу – отец Василий пожаловал из деревни. Я чуть не выругалась матом, настолько не вовремя он приехал. А потом и досада кольнула сердце: ведь просила же никого не привозить, мне нужно время, чтобы восстановиться. Решила, что заставлю Елену говорить всем, что меня нет. Не дом, а проходной двор какой-то. Надо поставить охрану у калитки и пропускать по записи. Как-то же вроде раньше принято было сообщать о желании навестить, прийти в гости. И если хозяин дома не отвечал приглашением, никто не пёрся по своему разумению!