– Именно так ты мне всё и рассказала, – перебила мои размышления Маша. – И пообещала вылечить мои ноги. Я мечтала скорее поехать домой. А когда пришло известие о пожаре в нашей мастерской… Тётушки скрыли от меня, но я нашла письмо. И узнала, что отец отложил наше возвращение. Я проревела всю ночь, но ничего не могла поделать. Кто станет меня спрашивать? – на глазах Марии блестели слезы. – А потом узнала про пожар в вашем доме!
– Ты тоже думаешь, что это не случайность? – начала я, но Маша перебила меня вопросом, который, видимо, давно её мучил:
– У тебя всё ещё это получается? Я никому не говорила, Вера. Я знаю, что если об этом узнают… мне не видать своего счастья. И Михаила…
В её голосе слышалась мольба и страх.
В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только шумом дождя за окном и далёким бормотанием дядюшки, всё ещё пытающегося сложить свои неуклюжие стихи.
– Что, Михаил? Ты о ком? – уже не придавая значения всему, что она говорит, спросила я.
– Да, ты же и этого не помнишь! Михаил. Савичев. Он ни за что не посмотрит даже в мою сторону, если я не встану на ноги. Забудь, – она повела плечами, словно оттесняя сказанное на последний план.
– Знаешь, Маша, – наконец произнесла я, – я сама не до конца понимаю, что со мной происходит. Но обещаю: мы во всём разберёмся. Вместе. Я попробую, как только пойму, как это… как это работает. Сама понимаешь, мое лицо теперь выглядит ужасно. Мы обе нуждаемся в лечении. Пусть это будет тайной. Ты же понимаешь, что если всё откроется, мне не жить?
– Конечно, Верочка, я всё понимаю и буду молчать, как рыба, но ты тоже должна беречься. От тебя сейчас так много зависит, – она благодарно сжала мою руку. В этот момент я поняла: какой бы страшной ни была правда, теперь у меня есть союзник в этой загадочной истории. Не совсем честный, но заинтересованный. А это, пожалуй, даже поважнее искренности сейчас.
Какое-то время Марфа переобувала Машу, потом искала другой плащ, ведь её был насквозь мокрым. Я с минуты на минуту ожидала, что начнут колотить в двери. Но послеобеденный сон для семьи Строговых, видимо, был куда важнее. Или же они ещё верили дочке. Если Мария просто топнет ногой и сообщит им о своём решении общаться со мной или хотя бы объяснит, что всё нормально, её не коробит от моей компании, матушка отстанет.
Но тогда, уверена, подруга будет сутками сидеть на этом диване и есть мне мозг десертной ложкой, беспрестанно ноя, умоляя, чтобы я начала её уже лечить.
И есть третья часть этого «марлезонского балета»: если она узнает, что я во всю лечу крестьян, я получу врага. Причём врага, владеющего всей информацией! Вот тогда мне точно несдобровать. Как, впрочем, и если я вылечу её как можно скорее.
Нужна была какая-то золотая середина. И пока я ее не видела. Нужно сделать так, чтобы Марию не пускали ко мне, как и прежде. Или хотя бы ограничивали. Пусть борется, вот так же тайком приходит. А мне надо побольше бывать в деревне. Вон дядюшка – розовый, как поросёночек, цветёт калмыцким маком. Вся польза деревни налицо!
Глава 41
Дождь стих только к вечеру, и у горизонта небо расступилось, чтобы подарить взору прекрасный закат. Он был густо-малиновым и таким ярким, что глаз невозможно оторвать.
Надеясь, что сегодняшний вечер никто не нарушит очередным неожиданным приходом, я пошла в сад. Хоть Марфа и была против, ведь трава после дождя сильно подросла, и земля очень мокрая. Она всё боялась, что я простыну.
Вечерняя прогулка в саду прервалась, когда я совсем у другого забора заметила знакомую фигуру. Тот самый человек, следящий за нашим домом. Высокая, слишком заметная для его роли фигура у ограды снова маячила тенью среди деревьев.
Я решительно направилась в его сторону. Когда до изгороди оставались каких-то десять метров, он понял, что я направляюсь к нему. Я даже шаг прибавила, чтобы если не остановить и заговорить, то хоть рассмотреть его. Но наблюдатель, поняв мои намерение, скользнул в проулок. Сомнений не осталось: за мной следят. Ну и черт с вами. Будет день – будет пища. Интересно, а если я поеду в деревню? Они тоже привяжутся? По дороге куда больше возможностей их поймать. Можно попросить Николая, мужиков заранее предупредить, чтобы устроили засаду в леске. Там есть своротки. Я проеду, а они окружат этих следопытов.
Утром, когда я проснулась, к моей радости, было еще прохладно. Но день обещал разогреться. На небе не видно ни одного облачка.
За завтраком дядюшка, как всегда, горел идеями. Как только я уселась за стол и получила свою тарелку с кашей, принялся болтать.