Александр откинулся на спинку скамьи, рассматривая меня внимательным взглядом:
– Я не верю в вашу амнезию, Вера Николаевна. Считал, что вы сделали очень умный шаг: сообщили всем о потере памяти и тем самым обезопасили себя. Но времени у нас, к сожалению, не так много. Пожалуй, действительно проще рассказать всё заново, чем пытаться вытянуть из вас правду, – он на секунду замолчал, словно вспомнил что-то. – Хотя… глупо было бы притворяться передо мной, – в его голосе появились стальные нотки, и я невольно сжала в кармане бутылёк с золотым обломком. Что-то подсказывало: сейчас я услышу откровение, которое удивит меня куда больше, чем рассказ подруги.
– Всё началось с золота Савичева, – начал он, и я с трудом сделала вид, что совершенно не в курсе, о чем он. Александр говорил размеренно, словно читал лекцию. – Необычное золото. Те, кто работал с ним, умирали. Кто-то становился сильнее и получал странные способности… – он глянул на меня так, словно я должна была понимать, о ком речь.
Я молча слушала, отмечая, как точно его рассказ совпадает со словами Марии. Только теперь я понимала: подруга намеренно скрыла тёмную сторону дара, все те болезненные последствия, о которых сейчас говорил Александр.
– Оказалось, что требуется человек поблизости с вами, чтобы не случилось беды. Я отправил к вам брата. А когда вы исцелили руку отца одним прикосновением, он велел явиться и мне …
– Стойте! – я резко остановила его, перебив: – Почему именно вам? Кто вы такой? И причём здесь отец Василий?
Солнце спряталось за облако, и тень от липы стала гуще. Где-то вдалеке прокричала птица, словно что-то свыше пыталось придать нашей беседе еще большей таинственности.
– Так значит, вы правду говорите? Не помните ничего? – Александр подался ближе ко мне, его глаза неприятно блеснули.
– Совершенно точно. Не помню. И по крупицам собираю сейчас всё, что было со мной до пожара. Даже отца я не помню, понимаете? Если вы хотите откровенного разговора, то примите это как факт и не делайте такое глупое лицо, – раздраженно ответила я
– Что ж, придётся начать издалека. И поверьте, Вера Николаевна, эта история вам совсем не понравится, – он потёр подбородок, словно пытаясь размять его. И это помогло: лицо перестало быть хищным, как мне казалось вначале. Вот уж странная разница с нашим батюшкой – по сути одно, а на деле словно в одном живет добро, а во втором – немыслимое зло. И от этого мурашки бежали по спине.
Я и не планировала услышать что-то радужное, вроде сказки с хорошим концом, но и сказанного дальше не ожидала!
Глава 46
– Хранители, – произнёс Александр, и это слово прозвучало как-то особенно весомо в тишине сада. – Мы называем себя Хранителями. Обычные люди, но знающие о необычном. О тех, кто обладает даром… или проклятием, он помолчал, разглаживая складку на брюках. – Кто-то рождается с этим. Кто-то обретает через камни или золото, как вы. А некоторые случайно находят правильное сочетание трав…
– Но отец… как он мог быть связан с вами? – я встала, потому что невозможно было усидеть на месте, и принялась ходить, но потом остановилась перед ним. Хотелось сразу вывалить кучу вопросов, но решила: пусть он сам расскажет, как нужно.
– Наши отцы учились вместе, – Александр усмехнулся каким-то воспоминаниям. – Увлекались травами, химией, создавали лекарства. Когда проявился ваш дар,Николай Павлович написал моему отцу. Зашифрованное письмо, конечно, – он тоже встал и прошёлся по дорожке. – Отец уехал в Новгород… Я отправился следом, но когда прибыл к вам, оказалось, отец последовал дорогой, которой увезли золото.
– Кто увез его? – не удержалась я.
– Это не тайна. Канцелярия Его Величества. Как только начались смерти, они вывезли самородок. Отец был уверен, что в дороге казаки не уберегут его. Тем более вся империя знала о перевозке. Он не должен был в этом случае затеряться. Я так его больше и не видел. Я тогда поехал за ним, предупредив вас, что вести себя следует тихо. Тайная канцелярия знает о подобных случаях, и люди, подобные вам, уже занимают свои камеры в тюрьме, – уверена, он специально произнес это так. Он хотел запугать меня.
– И что же дальше?
– Мой отец оставил письмо на одном из постоялых дворов, мол, золото доехало до Петербурга. Тогда же я узнал о пожаре у вас. Дома в Петербурге меня тоже ждало письмо. Отец выехал на поезде к вам. Мы все время не могли догнать друг друга в пути. Встретились лишь здесь, в момент, когда вашего батюшку уже похоронили. Нам нужно было забрать Савичева и Строгова, но отец сказал, что важнее сейчас ты. И все время мы были неподалёку. До того момента, пока ты не встала на ноги. Как только сообщили о выздоровлении, мы выжидали время, чтобы встретиться с тобой.