– Значит, у вас только те, кто об этом знает. С даром у вас нет никого? – я надеялась, что есть. И что-то подсказывало, что эти люди, как и я, живут в чужих телах
Глава 47
Я заметила, как на крыльцо вышла Марфа, осмотрелась, увидела нас и очень грустно мне улыбнулась. Я сказала Александру, что должна отойти на минуту.
Поторопилась к экономке и на крыльце спросила:
– Ты знаешь его? Ты вообще знаешь, кто он такой? Я хочу это знать, чтобы понимать – доверять ли?
– Да, знаю. Твой отец сам написал Радугиным, чтобы Дмитрий Александрович выехал к нам. Я присутствовала при разговорах, – выпалила Марфа, смотря на меня виноватыми глазами. – Я, безусловно, рада, что он приехал, потому что его брат, видимо, не совсем понимает всей серьезности происходящего.
– Ладно, дорогая, не расстраивайся. Значит, так было нужно. Я скоро вернусь, – сделала шаг и, остановившись, обернулась: – А отец Василий? Ты знала, что он вовсе не священник?
Марфа лишь качнула головой в знак согласия.
Вернувшись к гостю, я застала его за чтением какой-то бумаги. Увидев меня, он свернул ее и убрал во внутренний карман.
– Марфа? Она в курсе всего? Я не могла выбить из неё ни слова! – тихо спросила я у гостя.
– В курсе. И она поклялась беречь вас. Причём даже от нас. И это мешает.
– Так… мы закончили на том, что у вас есть люди с даром, – я хотела знать это больше всего. Если все попавшие в чужие тела, как я, получают дар… но потом вспомнила, что Вера ещё до этого стала не совсем обычной девушкой.
– Молодой граф П. начал предсказывать биржевые колебания с поразительной точностью. Он выигрывал на скачках, в карты. На что бы он ни поставил, все срабатывало, словно он был в сговоре с кем-то… Он даже не действовал открыто, проворачивал всё тайком в разных городах. Деньгами не сыпал, внимания не привлекал.
– И он тоже говорит, что не в своём теле?
– А вас это очень заинтересовало… – мужчина внимательно посмотрел мне в глаза.
– Так он с вами? Значит, ему удалось всё скрыть от людей? – стараясь показать недовольство оттого, что он очень уж долго рассказывает и не то, что нужно, почти закричала на него я.
– Нет. Он тоже в тюрьме. И что-то подсказывает мне, что учёные Его Величества изучают его сейчас там, как мышь! Я пытаюсь объяснить вам на примерах, что вы всем сердцем, видимо, тоже стремитесь попасть в застенки. А мой непутёвый брат, вообразивший себя действительно святым отцом, помогает вам! – он тоже сорвался, но потом кашлянул и замер, глядя куда-то в сторону соседей.
– Чёрт, – прошипела я, заметив в соседском саду Марию. – Нам нужно спрятаться. Идёмте через кусты сирени в сарай! – велела я и, пригнувшись, побежала к спасительной постройке. Надеялась я лишь на то, что Марфа догадается наврать, что меня нет дома.
Сарай, похоже, полностью пропитался запахом гари. Мне даже казалось: убери хоть все склянки, запах останется тут навсегда.
Я села на старый табурет в углу, перед этим незаметно проведя рукой по подолу, проверяя свою тайну.
Александр, вовсе не беспокоясь о костюме, прошёл мимо мензурок и присел прямо на пол у стены напротив меня.
Мы притаились в полумраке, слыша, как поскрипывает гравий под ходунками Марии на садовой дорожке. Сквозь щели в досках пробивались тонкие лучи света, рисуя полоски на земляном полу.
– Почему вы её боитесь? – тихо спросил Александр, внимательно глядя на меня. Я опустила глаза, теребя край платья.
История, рассказанная им о золоте и странных способностях, вдруг обрела новый смысл.
– Мария… она недавно вернулась после лечения. Сказала, что до потери памяти я… я призналась ей и собиралась её лечить, – выпалила я как на духу.
—Чёрт! – Александр выругался и тяжело выдохнул. Он долго смотрел на меня, сжимая и разжимая кулаки, словно пытаясь совладать с какой-то мыслью. Вдруг его взгляд упал на мои руки.
– А это что? – он, видимо, заметил и указал на разницу между ладонями. – Вы пробовали лечить себя?
– Случайно вышло, – призналась я. – Просто водила пальцем по шраму, и вот… – о чём я не собиралась признаваться, так это о находке, весящей меньше грамма, но так сейчас оттягивающей мой подол, что казалось, это видно невооруженным взглядом.
В полутьме сарая его лицо казалось особенно встревоженным.
– Есть среди нас человек, который может помочь. Он сделает так, что она не вспомнит об этом разговоре. Но ты должна быть уверена, что у неё нет ни единой записи. Она ведет дневник?
– Я не знаю о ней ничего, – призналась я.
– Хорошо, с этим мы разберёмся сами, – уверенно сказал он и снова тяжело вздохнул. – Если бы я знал, что вы принесёте столько хлопот, не уехал бы от вас. Марфе нужно было быть строже. Вероятно, она так мягка, потому что чувствует себя должной, не может вам перечить.