– А у вас есть сан, Василий? – спросила я, не отвечая на его просьбу.
– Я учился в Епархии. Но сана не принял. Очень хотел, а отец решил построить нашу жизнь иначе, – с горечью озвучил он.
– Значит, из вас сделали охотников за привидениями вопреки вашим желаниям? – я даже хмыкнула, вспомнив один сериал о двух братьях, ищущих всяческие странности.
– Кто? – Александру, похоже, не очень понравилось это название.
– Не важно кто. Какие у вас планы на меня. Сначала расскажите мне всё, что со мной связано, а потом уже станем разбираться в остальном, – твердо заявила я и, допив чай из кружки, неожиданно громко стукнула ею по столу.
Глава 50
Отец Василий – теперь я даже не знала, как его называть – сутулился на лавке, избегая моего взгляда. Его пальцы нервно теребили край рясы, а лицо осунулось, будто за одну ночь он постарел на несколько лет.
– Простите меня, Вера Николаевна. И вас, и брата я подвёл… просто никак не мог смотреть на людские болезни. Тем более мальчишка этот… Тимошка, – наконец выдавил он, но Александр резко перебил:
– Не время для извинений, брат. Каждое лишнее слово сейчас может стоить нам всем свободы, а может и жизни, – Александр говорил быстро, чеканя каждое слово: – Вера, ты должна затаиться здесь. Никаких… способностей. Никаких экспериментов. Живи, как барыня, приехавшая разобраться с делами здесь. И люди пусть так думают, – он бросил быстрый взгляд в окно, словно опасаясь, что даже сквозь туман за нами могут наблюдать.
– Но как… Там, дома… там Марфа, Елена. Они тоже знают!
– У меня есть люди в городе. Но одного человека я должен привезти из Москвы. Нужно успеть разобраться с Марией, пока Тайная канцелярия не добралась до нее, – Александр вынул из-за пазухи часы, будто торопился куда-то по времени.
Василий вздрогнул при упоминании тайной канцелярии. Его роль священника, которую он играл всё это время, теперь казалась надтреснутой маской, готовой рассыпаться в любой момент.
– Мария не должна пострадать, – мой голос дрожал, но я старалась добавить в него больше решимости. – Она ни в чём не виновата!
Александр кивнул, его голос смягчился:
– Я сделаю всё возможное. Тихо. Без лишнего шума. Главное – выиграть время.
– А Марфа? Елена – наша кухарка. Они же тоже знают! – вспомнила я.
– Марфа верна была твоему отцу, а сейчас тебе. Она скорее сама пропадёт, чем даст кому-то причинить тебе боль, с кухаркой всё куда проще, чем с Марией. И сейчас она под присмотром Марфы.
Потом наш руководитель повернулся к брату, и его взгляд стал жёстким, почти стальным.
– Василий, на этот раз без самодеятельности. Я не могу позволить себе ещё одну твою ошибку. Когда вернётся отец, ты будешь говорить с ним, скрыть мне уже ничего не удастся.
Василий вздрогнул, как от удара. В его глазах мелькнуло что-то похожее на застарелую боль. Словно эти слова задели старую незажившую рану. Он молча кивнул, но так и не поднял глаз.
Я поняла, что это не первая его оплошность. Либо он слишком добр, чтобы пройти мимо чужого горя, либо не так умен, как брат.
Я с трудом дождалась, когда Александр уедет. У него была пара дней на то, чтобы всё провернуть. Представив, как здесь сложно это всё организовать без телефонов, интернета, я тяжело вздохнула. Ждать намного хуже, чем догонять. А мне предстояло просто сидеть в четырёх стенах с дедом Прохором и его валенком.
Василий вернулся, как только экипаж отъехал.
– И что? Теперь просто ждать? – спросила я.
– Да, я обещал. Почти поклялся. Наш отец сейчас ищет этого золотопромышленника. И Александр тоже уверен, что он сбежал сам. Должна быть причина на это.
– Может быть, мы вернёмся в усадьбу? – предложила я, не желая отсиживаться в деревне. Ведь что-то прямо сейчас могло происходить в городе.
– Нет. Если вы не послушаетесь, я должен буду держать вас силой! – в голосе Василия появились какие-то совершенно незнакомые мне нотки.
– Понятно. Значит, я пока заложница. В своей же деревне, – хмыкнув, я встала.
– Куда вы?
– А мне полагается с вами здесь сидеть? Хоть с деревней познакомлюсь, а то дальше дома деда Прохора и не была. Хоть деревня и моя.
Не удивилась я, когда мой соглядатай в рясе отправился следом. У людей это не вызывало никаких вопросов: барыня с батюшкой обходит свои владения.
Деревня и правда оказалась справной – добротные избы под тесовыми крышами, кое-где узорчатые наличники, чистые дворы. Видно было, что живут здесь небедно.
Мы с Василием шли молча, каждый погруженный в свои мысли. У реки, где берёзы склонялись к самой воде, сидели мальчишки с удочками. Они даже не обернулись на нас, завороженные поплавками.