Речная гладь искрилась под утренним солнцем, и на миг показалось, что нет никакой опасности, никакой тревоги – только этот мирный летний день.
– Михаил… – вспомнила я вдруг слова Марии. Как она оживлялась, когда говорила о нем, как вспыхивали ее щеки.
– Что? Какой Михаил? – услышал таки моё бормотание спутник.
– Сын того золотопромышленника… – ответила я, продолжая вспоминать момент, когда подруга рассказывала мне о нашем с ней плане.
– И что? Вы вспомнили что-то? – глаза Василия даже заблестели.
– Нет, я не вспомнила ничего из прошлого. Уверена, воспоминания уже не вернутся. А вот то, что она сама мне рассказывала…
– Ну говорите же. Александр уедет из города на вечернем поезде. Я могу еще нагнать его и все передать. Это может быть очень важно, – тараторил бывший батюшка.
– Когда она рассказывала, что я обещала ее вылечить. Она упоминала Михаила. Но тогда я совсем не придала значения… Говорила она тогда с какой-то особенной интонацией. И что-то еще было в её голосе. Может быть, надежда? Да она любит его. Но он точно нет. Когда я разговаривала с ним, он достаточно пренебрежительно упомянул о девушке. Даже как-то назвал… Прилипчивая? Именно он рассказал, что мы были подругами.
– И что из этого?
– Пока ничего. Но чует мое сердце, что всё это связано, – пробормотала я.
– Девушка больна, мечтает о женихе…
– А жених беден…
– Сын золотопромышленника? – Василий искренне удивился.
– Да, он говорил мне, что этот самородок очень поправил бы их положение. Во-первых, его размеры, во-вторых, это всё же золото!
– Хорошо, идёмте обедать. Все равно я не вижу в этом ничего важного. Потом вам надо отдохнуть. У меня есть дела, и постоянно быть при вас я не могу, – Василий отвернулся и пошёл обратно.
– Какие у вас дела? Вы же не священник!
– Священник, Вера Николаевна. И людям это очень нужно.
Собирая в голове какой-то кривой пазл, подбирая все возможные комбинации, где кусочками были Мария, Михаил и его отец, я поплелась следом.
Глава 51
Когда пошли третьи сутки моего пребывания в Берёзовке, и я перепробовала все на свете кушанья и напитки, стало совсем невмочь. Будто попала в болото, которое затягивает всё больше. Из-за того, что днем иногда спала, к вечеру глаза вообще перестали закрываться. Я просто лежала и прислушивалась к тишине.
Развлечением стал приезд Марфы. И к моей великой радости, приехала она не одна, а с племянником. Удивлению моему не было предела, когда узнала, что его тоже здесь знают и любят. Особенно девушки от пятнадцати лет. Они краснели, глаза закатывали, а потом опускали, пялясь на такого же пунцового паренька.
– О! Пётр! Как же хорошо, что вы решили нас навестить, – радушно встретив Марфу, перешла я к человеку, который должен был знать ещё что-то. Ведь расследование велось. Или нет?
– Вера Николаевна, я счастлив, что вы выздоравливаете, – он пытался не смотреть мне в лицо, а я делала вид, что не замечаю этого.
– Да, красоты не вернешь, а на душе спокойнее, когда знаешь, что вы стоите на страже нашей безопасности. Проходите в избу, проходите, Прохор у нас гостеприимный, – я указала на дом.
Но голос за моей спиной смешал мне все карты:
– Лучше идёмте ко мне. У меня есть варенье из свежей земляники, хлеб и молоко. Что еще нужно? – своим елейным голосом отец Василий
В итоге мы пошли в церковь. Марфа немного отстала, и я тоже, чтобы побыть с ней наедине.
– Пусто дома без вас, Верочка. Пусто и бессмысленно будто…
– А дядюшка? Как там наш разлюбезный Михаил Иваныч? Пишет? Что-то он в деревне не показывается. Раньше ведь покоя не знал, – я улыбнулась, вспомнив нашего пиита.
– О! С ним как раз всё очень хорошо. Эта его новая знакомая… Елизавета Поликарповна. Судя по всему, теперь это её проблема. Она как-то терпит это всё. Он за ночь листов десять пишет. А как солнце всходит, даже чаю не попьёт, и уже торопится в типографию. Мне кажется, над нами скоро начнут потешаться, – Марфа грустно выдохнула.
– Знаешь, ты ведь против моего этого… дара была, а с ним прям-таки сама настояла.
– Ну, тут нам или поправить его, или ждать, чего натворит. Я перепугалась, когда он начал тебя запугивать. Не хотела на душу греха брать, – она вдруг опомнилась, что мы топчемся у церкви, и перекрестилась несколько раз.
– Ладно, чего теперь вспоминать. Главное, между нами больше нет тайн, – я внимательно на нее посмотрела. И к радости, не заметила, чтобы она как-то сжалась или замкнулась.
– Нет, Верочка, благо, Александр Дмитрич приехали. Сейчас всяко легче будет.