– Я тут вспоминала… Ты ведь мне про бабку свою рассказывала. Ту, что тоже вроде умела… как я…
– Да, но она не больно-то афишировала. Жила, как совсем тёмная знахарка. Повитуха хорошая. Никогда при ней ни роженица, ни младенец не умерли. А всегда аппетит после был… когда отец твой в тебе это увидел, я вспоминать начала. Очень похоже на то, что она делала.
– Но у меня-то из-за золота. А она? С рождения?
– Этого я знать не могу. Внуков у нее было шестеро, но не сильно она жаловала нас в гости к себе. Жила одна. В то время, если кто чего прознал бы, утопили бы люди. Но любили её все, молчали, знали, что можно прийти и поможет всегда.
– Я вот что еще хотела узнать, Марфа. Про Марию. Тебе не говорила, но пора пришла. Она знала всё обо мне. Я ей, оказывается, рассказала и вылечить обещала, – я решила не обращать внимания на то, как та округлила глаза. – Что ты знаешь о ней и о её отношении к Михаилу Савичеву?
– Это сын того…
– Да. Я не обратила внимания, а она тут недавно плакалась, мол, коли не вылечу ноги её, не видать ей счастья и Михаила не видать.
– Он видный какой. Ему невесту можно и поздоровее. Правда, сейчас, может, и не получится. Такая история с его отцом!
– Хорошо. Идем чай пить, – я поняла, что «здесь рыбы больше нет», и заторопилась к нашему жандармчику.
Застали мы их с Василием за беседой. Пётр снова чувствовал себя фигурой важной и про службу свою рассказывал исключительно в геройском ключе.
Я присела на моментально освобожденный им стул.
– Пётр, есть какие-то новости? Что с Савичевым? Не нашли?
– Нет, что вы. Уже думают, что нет его в живых. Пожарище перебрали, останков не нашли. Но узнали, что до пожара дом перевернули весь. Слуга его один проговорился. За плату, конечно.
– А золото? Может было чего странного, когда его забирали? – я начинала думать, что наш верткий Савичев мог и подменить самородок. Мало ли у него в запасах?
– Откуда нам знать, Вера Николаевна? Там ведь люди от Его Величества были. Нас даже не допустили тогда.
Я расстроилась, что снова информации ноль. Больше он не был мне интересен.
Марфа сообщила, что денег не осталось вовсе. Оказалось, что наш дядюшка заказал уже великое множество экземпляров своих сборников. Радовало, что эта женщина их правит. Ладно, если просто деньги на ветер. Но не хотелось бы стать посмешищем на весь город. Я-то переживу. А вот наша нежная ноне натура может и руки опустить.
– Марфа, пришли за мной сразу, как Александр появится. Прошу! Не могу я без дела тут. Обещала, оттого и не высовываюсь. Но максимум на пару дней осталось того терпения, – предупредила я.
Проводив гостей, я прогулялась до речки, а потом хотела было уже к Прохору в дом идти, чаи гонять, да его россказни слушать. Но заметила у церкви незнакомый экипаж.
Подумав, мало ли кто приехать мог, постояла и уже почти в дом зашла. А потом как хлопушка в голове взорвалась: экипаж был похож на жандармский.
По спине прокатился холодок. Подтянутый ожогом уголок глаза заслезился. Сначала хотела пойти туда, а потом подумала, что Василий, может, сейчас надеется, что я спрячусь, не выкажет меня.
Дома меня с охами и ахами встретил дед.
– Тама человек приехал. Важный какой-то.
– Жандарм? – уточнила я.
– Нет, одет просто, но то ли военный, то ли еще чего. При власти вроде как.
– Отец Василий ничего не передал мне?
– Нет.
– Ну а он видел тебя?
– Батюшка-то?
– Конечно. Видел он тебя, когда гости приехали?
– Дык как де не видел. Велел домой идти и не мотаться по деревне без дела. Вот пришел и сижу, – он показал на себя руками, как на некий предмет, посаженный на лавку.
Он явно это обо мне хотел намекнуть. Прятаться? Да нет. Просто носа из дома не высовывать!
Я присела рядом с дедом. До вечера было еще далеко. С выпаса возвращались коровы, гремя глухими колоколами, привязанными к шее. Голоса баб, звавшие их на разные лады, дополняли этот оркестр.
Если бы сейчас вошел кто-то, то увидел бы странную картину: молодая, изуродованная огнём барыня и дед под сто лет, сидящие молча на лавке и словно в телевизор, смотрящие в окно. Молча, без дела.
Глава 52
Уж не знаю, так ли планировал все Василий, но спустя полчаса или чуть больше на крыльце послышались шаги. Мы даже дышать с дедом перестали.
– Иди ставь самовар! – велела я.
– Откудава в моей избе такая роскошь, барыня? – искренне удивился он.
– Ну делай чай. В тот раз отвар же мне делал, – поторопила я его.
И совершенно вовремя он подскочил и засуетился у печи.
В избу вошел Василий. Я было выдохнула уже и кинулась ему на встречу, и благо не успела ничего спросить, как следом за ним, низко кланяясь, в недостаточно высоком дверном проёме появился незнакомец. По лицу Василия я поняла, что дело пахнет керосином. Раз Александра с нами нет, надо самим…