У церковной ограды толпились мальчишки, а среди них отец Василий, раздающий утренние поручения. Заметив нас, он приветливо улыбнулся:
– Вера Николаевна! А вас дед Прохор искал: бабушки завтрак принесли, – он тоже умело скрывал тревогу, а я, пока Константин был сзади, указала взглядом на Тимошку, болтающегося возле батюшки. В ответ он моргнул. Надеюсь, мой соглядатай этого не заметил.
– Благодарствую, батюшка. Не буду заставлять долго ждать, – я присела в легком поклоне, исподтишка наблюдая за Константином. К моему облегчению, тот остался у церкви, завязав разговор с отцом Василием.
В избе деда Прохора пахло свежей выпечкой и топлёным молоком. Сердце колотилось как бешеное, но я заставила себя сесть за стол.
«Силы понадобятся,» – напомнила я себе, накладывая на тарелку творог со сливками.
– Ишь ты, барыня, как наворачиваешь! – присвистнул дед Прохор, присаживаясь рядом. – А давеча и крошки в рот не брала.
Я уже принялась за третью ватрушку, когда в окно, как воробей, юркнул Тимошка. Его веснушчатое лицо раскраснелось от бега.
– Тимофей! Сколько раз говорено через дверь входить! – начал было дед, но я жестом остановила его.
– Тише, Прохор. Тимошка, говори, что там? – мой голос дрожал от нетерпения.
– Барыня Вера, я всё сделал! Ночью батюшка послал меня в усадьбу, я к утру обернулся, – зашептал мальчик, присев на корточки у стола. – С Марфой говорил. Велено, как только Александр Сергеевич появится, сразу его сюда направлять.
– А Марфа? Как она? – я вцепилась в край стола.
– Не пугайтесь, она умная, всё поняла. Спокойная такая была, – Тимошка улыбнулся, показав щербатый рот.
Я глубоко вздохнула и рассказала про утренний разговор с Константином, про его угрозы увезти меня силой в Петербург. Старалась кратко, только самое важное, чтобы мальчишка все правильно донёс.
Глаза Тимошки загорелись праведным гневом.
– Ах он, ирод! Вера Николаевна, давайте мы с ребятами засаду устроим! В лесу его подкараулим и закопаем, как больного свинёнка! Нешто можно так с барыней обращаться? – мальчишка вскочил, размахивая руками.
– Тише ты, сорванец! – прикрикнул дед Прохор. – Такие дела шёпотом решать надо. А чего это явился этот супостат? Провинилась ты в чём?
– Тимошка, милый, не горячись, – я погладила его по вихрастой голове. – Лучше передай мой рассказ отцу Василию. Только осторожно, чтобы никто не услышал.
– Передам, барыня! А окошко не запирайте: с крыльца-то все видать от церкви, потому я и лазаю, – он подмигнул и так же ловко выскользнул в окно.
– Вздумалось им силой мою память лечить, дедушка. Хочешь не хочешь, а слушай их и поезжай. Ты только не говори никому. Не надо нам сплетен. Сам понимаешь, – я автоматом продолжила жевать ватрушку, запивая сладким чаем.
Дед Прохор покачал головой:
– Эх, времена-времена… Барышню силком везти вздумали.
Я промолчала, допивая чай. План в голове постепенно складывался как мозаика. Теперь главное – дождаться Александра. И я точно знала, что с Константином справлюсь. В конце концов, попытаюсь по дороге сбежать. Ловить-то он меня будет всяко не сачком, а руками. Или у них приспособления какие-то имеются для таких, как я?
Покачала головой, чтобы исчезла вставшая перед глазами картинка с огромным сачком.
«Нужно обязательно попытаться сбежать до того, как мы доедем до Новгорода. Там у него точно подмога есть.» – последнее, что пронеслось в моей голове, прежде чем дверь отворилась и вошел Константин. За его спиной я увидела маячащую куда более тщедушную фигуру Василия.
Не спрашивая разрешения, следователь прошел к столу и сел напротив меня. От его присутствия словно холодом повеяло в тёплой избе. Дед Прохор, только что радушный хозяин, молча и резко начал убирать со стола миски с творогом, накрытые чистым полотенцем калачи, крынку со сливками. Его движения выдавали плохо скрываемое раздражение: звякнули ложки, стукнула о стол миска.
– Прохор, оставь хоть чаю для гостя, – мягко произнёс Василий, прошедший к столу, но не решившийся сесть.
Но дед только плечами передёрнул:
– А чай… остыл уже!
Я заметила, как дрогнула щека Константина, но он продолжал сидеть с непроницаемым лицом, словно не замечая явной неприязни хозяина. Его глаза были устремлены на меня, и от этого взгляда по спине бежал холодок.
– Что ж, – наконец произнес он, – видимо, придётся нам, Вера Николаевна, без чая обойтись. Благо батюшка ваш меня утром завтраком угостил.
– Да вы ни к чаю, ни к каше не притронулись, господин следователь! А сюда, к барыне, зачем позвали? – голос Василия звучал искренне и уверенно. Похоже на то, что он просто не понимает происходящего.