Служанка, открывшая мне двери, тут же отошла и пропустила внутрь, словно меня тут ждали.
– Проводите меня в комнату Марии, – сегодня я не просила, а приказывала всем, и это каким-то чудесным образом работало. Плюс то, что лицо моё было не забинтовано, и от меня шарахались, как от прокаженной.
– Мария Александровна отдыхают, – пропищала девушка, опуская глаза.
– Я не помешаю. Она сама меня ждет. Веди!
– Барыня, тут к вам, – чуть приоткрыв дверь в комнату Марии, заблеяла прислуга, но мне некогда было тянуть.
Я сама открыла дверь, отодвинула очумевшую от моего натиска девушку и вошла в достаточно просторную комнату.
– Не говори пока Анне Павловне, что я здесь. Позже чаю попьём. Нам нужно побыть одним, – сквозь зубы процедила я и дёрнула дверь, закрывая её изнутри.
Мария лежала на диванчике с книгой. Возле неё стоял тот самый табурет, переделанный под ходунки. Я осмотрелась: большая невысокая кровать, трехстворчатый шкаф, пара столиков, видимо, для ухода за собой и письма. И вот… диван, на котором в подушках лежала моя драгоценная подруга.
– Вера… – она с трудом опустила ноги на пол и присела. – Марфа сказала: ты уеха…
– Так, у меня очень важное дело. Если ты всё не расскажешь, я не смогу тебе помочь. К вам приходили люди…
– Да, и они говорили с маменькой и с отцом. Ко мне их не допустили, слава Господу, – Мария подняла глаза к иконам, которых было достаточно в углу возле окна.
– Значит, ты с ними не говорила? – с каким-то великим облегчением спросила я.
– Нет, моя дорогая…
– Так, а теперь… все, что касается Михаила! – приказала я, торопя подругу, потому что в любой момент её мамаша должна была сюда войти, и наш разговор будет прерван. И когда ещё у меня получится с ней встретиться? Чёрт ее знает!
Глава 57
– Михаила? – переспросила Мария, но по глазам я видела, что она прекрасно понимала, о ком я говорю.
– Да, о Михаиле, ради которого ты готова на всё. Ради которого ты хочешь встать на ноги. Есть что-то, о чём я не знаю?
– О! Ты о…
– Савичеве. Ты же писала ему…
– Ты вспомнила? – она с таким удивлением посмотрела мне в глаза.
Я, перестав бродить по комнате, присела возле дивана на пол и взяла её ладони в руки.
– Нет. Но эти люди… те, что приходили. Они, вероятно, придут ещё раз. Они могут догадываться о моём…
– О даре? – помогла мне Маша.
– Да. И они могут меня забрать. Увезти в Петербург, и я больше никогда тебя не увижу. Понимаешь? Есть ещё тайны, которые ты, возможно, поможешь мне открыть, Машенька. Что ещё ты от меня скрываешь? Только не ври, прошу! Ты делилась нашей тайной хоть с кем-то ещё? Не бойся, я не обижусь. Я сейчас боюсь одного: меня увезут, и я так и не помогу тебе, милая! – я поцеловала ее ладони, лежащие в моих. Судя по тому, что они безвольно упали, как только я опустила руки, чтобы взять ее за плечи и встряхнуть, я была близка к правде.
– Савичев… я люблю Михаила с детства. Ты это знала, и я делилась с тобой всем… Если бы я хоть на секунду увидела в нём заинтересованность в тебе, ни за что бы ты не узнала о моих чувствах. Но он если ко мне испытывал жалость, то к тебе больше неприязнь. Ну… ты мало походила на барышень, которые ему нравятся. Бакулина, Лазарева, сестры Афанасьевы. Он с ними в основном.
– Давай ближе к теме, Машенька…
– В общем, они же к тому времени, как нашли это золото… они же сильно прогорели. Егор Ильич, ну… отец Мишеньки… он то ли вложился в новые прииски, то ли ещё что… в общем, скоро все должны были узнать, что жених он небогатый. А мне… мне без разницы его деньги. Мне он нравится с самого детства, – она прижала ладони к лицу и горько заплакала.
Я воздела глаза к потолку, понимая, что если её матушка снова застанет ее(дочь) в слезах, меня не то что не впустят больше, а поставят между нашими участками трехметровый забор и ток пустят по периметру. И ничего, что никакого тока пока нет. Придумают и пустят!
– Маша, без слёз, прошу. Знаешь ведь, что скажет твоя матушка, коли войдет. Прошу, возьми себя в руки. Каждая минута дорога! – попросила я.
– В общем… Я рассказала Егору Ильичу, – она выпалила это так, будто боялась, что не сможет, если не скажет тотчас же. Потом замолчала и уставилась на меня своими огромными оленьими глазами.
– Егору Ильичу? Савичеву? Что рассказала?
– Всё!
– Зачем? – внутри у меня все похолодело. То есть сейчас отец Александра ищет по Уралу этого горе-золотопромышленника, как и Тайная канцелярия. А он, собака сутулая, знает всё обо мне!
– Я сказала, что ты вылечишь меня, я встану на ноги… а он…
– А он женит на тебе Михаила? – продолжила я за неё.
– Да, – она снова собиралась было заплакать, но я запретила ей, показав кулак.