Я почувствовала облегчение. Марфа! Она появилась в самый нужный момент.
– Все в порядке, Марфа, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – У нас гости. Приготовь нам чай. Наверное, кухарку больше не нужно отправлять вечером домой. Тут теперь что-то вроде постоялого двора – скоро ночами начнут приезжать. Придётся завести привратника!
Я снова повернулась к Александру. Теперь у меня был аргумент.
– Видишь? – я кивнула на Марфу. – Я не одна. Ты можешь идти. Я посмотрела ему прямо в глаза, стараясь передать всю серьезность своих слов. Сейчас было важнее всего избавиться от Александра, чтобы понять, что нужно Константину. И не закончилось ли моё на него влияние. Второе было куда важнее.
Александр встал, манерно поклонился и, не дождавшись Марфы, намеревающейся проводить его, вышел, хлопнув дверью.
– Кто этот человек для вас, Вера Николаевна? – серьёзно спросил гость.
– Вероятно, друг, но это сущая ерунда. Важнее всего сейчас: кто для меня вы? – присев напротив, спросила я.
– А это решите вы и только вы, – на его строгое лицо легла тень улыбки, но спустя пару секунд я уже была уверена, что это мне показалось.
– Тогда хотела бы, вероятно, чтобы вы оказались моим старым знакомым, которого я видела пару раз, а потом и забыла вовсе, – честно призналась, совершенно не думая, чем мне это откликнется. Внутри все ещё клокотала злость на всех окружающих.
– С вашим-то ремеслом, дорогая Вера…
– Николаевна, – добавила я, делая упор на то, что друзьями мы точно не станем.
– С вашим ремеслом, барышня, долго вы сами выбирать друзей не будете. Ими станут те, кто сильнее этого захочет, кому вы поддадитесь. Я не стану притворяться: ваш фокус удался, но я так долго работаю на своем месте… что научился различать, где мои мысли, а где навязанные мне. В отличие от вашего дядюшки, – в глазах его снова заполыхало что-то похожее на победный огонёк.
– Я не понимаю, о чём вы говорите, уважаемый, – автоматически рука опустилась в карман халата, чтобы обрести уверенность, которую мне приносил тот самый флакон. Но потом вспомнила, как, увидев в окно Александра, быстро надела, что под руку попалось, и спустилась, чтобы он не разбудил Марфу.
– Что у вас там? Нож? – теперь он улыбнулся открыто, и я смогла даже оценить его зубы: белые, ровные – большая редкость для этого времени.
– Берите выше, Константин, там у меня осиновый кол. Он как раз должен помочь от такого вот вурдалака, как вы, – прошипела я зло.
– Ну, то, что их не существует, я могу вам доказать, – ответил он, смеясь и отвлекаясь на вошедшую с чаем Марфу.
– Пейте чай, а мне, прежде чем вести с вами беседы, лучше одеться, – не дождавшись очередной колкости, я направилась к лестнице. Руки тряслись, дыхание никак не могло выровняться.
«Значит, не работает моё ремесло… или не на всех влияет… или имеет срок годности. Сейчас-то он мне точно не позволит себя задеть.» – проносились в голове шальные мысли. Что будет со мной дальше, я не знала. Может и зря настояла на уходе Александра.
Глава 62
Когда я спустилась, гость о чем-то мило беседовал с моей Марфой. Эта осторожная женщина смеялась, споря шутливо, и будто даже была расположена к нему. Это Марфа-то? Моя Марфа, боявшаяся всего и вся?
Неужто этот «товарищ» умеет, как я, «поправить» отношение к себе, поменять взгляды и сделать даже такую замкнутую женщину своим другом? Или она играет?
Мужчина сидел в кресле и, пока я спускалась, наблюдал за мной с выражением, которое я не могла прочитать. В его глазах больше не было замешательства. Было… что-то вроде задумчивости, даже участия.
– Вера Николаевна, – начал он, когда Марфа, смутившись под моим пристальным взглядом, поднялась с дивана и, прошмыгнув мимо, ушла в кухню, где уже во всю шуршала Елена, готовящая завтрак. Его голос был тихим, почти ласковым. – Вам не стоит бояться меня. Я… я ваша единственная защита сейчас.
Я усмехнулась. Защита? После всего, что произошло? После того как он пытался увезти меня силой?
– Не верю, – сказала я прямо, без обиняков. – Никому не верю. Я хочу только одного: чтобы все оставили меня в покое. Я буду жить здесь тихонько. Помогать деревенским, лечить их травами… Как папенька.
Мои слова, видимо, задели его. Он склонил голову набок.
– Но вы же понимаете, Вера Николаевна, что это невозможно, – сказал он тихо. – Вас не оставят в покое. Вы слишком… уникальны. И у вас есть то, что может вам помочь. Если вы уедете, – он говорил о моём даре. Я это поняла. О возможности излечить себя. – Я больше не буду настаивать на Петербурге силой, – добавил он, и в его голосе я услышала искренность. Или мне так показалось?