Кабинет Старика оказался таким, как я себе его представлял — просторная комната со спартанской обстановкой, зато вместо западной стены было одно большое пуленепробиваемое окно. Вид на Полис открывался потрясающий: весь город с высоты птичьего полёта. Лучи заходящего солнца окрашивали комнату в золотые оттенки. Пустующее кресло у дубового стола выглядело осиротевшим. На столе разместились кипы бумаг, разложенные в стопки, видеотелефон и один ноутбук с широким экраном.
Я чувствовал себя потерянным. Хотя перед советом директоров роль я сыграл неплохо, на самом деле я ни черта ни понимал в том, что происходит: начиная с того, каким образом Лиза Паркер узнала меня, и кончая своим головокружительным взлётом до поста руководителя крупнейшего межпланетного финансово-промышленного конгломерата. Более-менее я был уверен лишь в одном: Старик не умер. Обстоятельства его смерти были будто специально предназначены для сокрытия простого факта: Добсона на борту взорвавшегося космолёта не было. И потом, всего несколько минут назад я разговаривал с живым Стариком. И тогда он сидел как раз на этом кресле…
Над экраном ноутбука зажегся красный огонёк. Компьютер стоял в режиме ожидания, и я понял, что от меня требуется. Подойдя к ноутбуку, я нажал кнопку включения. Экран вспыхнул, на нём возникло лицо Старика — такое же старое и сморщенное, с тем же проницательным и жадным огнём в глазах.
— Привет, Янг. Если ты это смотришь, значит, ты сейчас в моём кабинете и скоро станешь главой «Добсон-групп». Ну а что касается твоего покорного слуги, — Старик сухо улыбнулся, — то меня больше нет.
Я молча слушал.
— Ты уже понял, что Бернард Коултон — вымышленный персонаж. Такого человека никогда не существовало. Тем не менее, последние шесть лет он занимал крайне важный пост первого вице-директора моей компании. Он подал множество прекрасных бизнес-идей, которые существенно упрочили позиции компании, и обеспечил их прекрасную реализацию. Поэтому в компании его имя пользуется авторитетом. Многие даже говорят, что старик Добсон в последнее время неспособен вести дела, и компания держится только на Коултоне, — на лице пожилого человека опять мелькнула улыбка. — Все знают, что я и Бернард являемся лучшими друзьями. Я должен был быть уверен, что когда меня не станет, совет директоров примет Коултона. Конечно, никто его никогда не видел в лицо, но на то были причины — Коултон живёт на Нептуне, а слабое сердце не позволяет ему совершать долгие космические перелёты. Тем не менее, в последние месяцы пошли слухи, что Коултон после череды операций сумел избавиться от своего недуга и вот-вот приступит к своим обязанностям на Земле.
Старик натужно кашлянул и наклонился вперёд, ближе к камере.
— Ты спросишь, к чему эти фокусы? Дело в том, Янг, что я, к сожалению, не вечен. Мой разум остаётся всё таким же ясным и острым, как во времена молодости, но тело с возрастом сильно сдало. Я понял, что конец близится, очень давно — и запустил двадцать пять лет назад секретный проект, щедро финансируя его из своих личных средств. Лучшие умы человечества на мои деньги работали над задачей, которую люди не могли решить тысячелетиями. Я говорю о достижении бессмертия. Признаюсь, в первую пору я сам не верил, что это возможно, и заставлял учёных продолжать работу из чистого упрямства. Но с приходом Лизы Паркер, одной из самых гениальных выпускниц Гарварда в двадцать втором столетии, дело сдвинулось с мёртвой точки.
Невозможное вдруг стало реальностью, поразив меня самого до глубины души. Проект «Бессмертие» добился беспрецедентного успеха. Но ему не суждено было стать достоянием общественности. Сегодня проект перестал существовать — твоими усилиями пять ключевых учёных, которые были хорошо осведомлены о проекте, были ликвидированы. Все документы по итогам исследований надёжно спрятаны в личном сейфе Коултона в одном из банков. После моего ухода ты — единственный, кто знает рецепт бессмертия.
Старик сделал паузу. Я ощутил, как по моим вискам стекают капли пота.
— Я уверен, что ты справился со своим заданием великолепно, — продолжал Добсон. — Твой высокий профессионализм знаком мне не понаслышке. Видишь ли, Янг… сейчас, когда я на вершине мира уже пять десятилетий, людям кажется, что Рейнгард Добсон уже в родильном доме обладал своим могуществом. Но это не так. Я родился в нищей семье и рос на улицах Полиса. Но мне хотелось вырваться из той грязи, в которой я жил — поэтому я стал менять самого себя. Годам к тридцати я стал самым удачливым наёмным убийцей города, и, накопив на этом поприще необходимый капитал, отошёл от убийств, изменив свою внешность и биографию. Я стал строить собственную финансовую империю, воссоздав себя заново — уже под именем Рейнгарда Добсона.