Затем на поляну пришло солнце. Оно поднималось над лесом, как былинный богатырь, покровительствуя и благоденствуя. Большое и жёлтое, солнце не знало преград. Оно прогнало ночь прочь, вдыхая жизнь в поляну и растапливая последние остовы залежалого снега. Молодые травы радостно потянулись к светилу. Выглянули из нор мелкие лесные зверьки, радостные, что они ещё живы, и ночь большого шума подошла к концу. Небо окрасилось в нежно-голубой цвет, тот его чистейший лазурный оттенок, который бывает только в апреле. Всё ожило и затрепетало, зашагало в триумфальном марше жизни, и даже мёртвые солдаты, казалось, подрагивают ресницами, когда золотистые стрелы солнечных лучей проникают им под веки. Никто из них, конечно, так и не встал, но солнце не сдавалось — оно поднималось всё выше, щедро наливая апельсиновый сок в серые воронки от снарядов…
2006 г.
Заброшенный дом
Забава была нехитрой, но увлекательной: зайти в заброшенный дом, повернувшись спиной к его пугающему полумраку, и стоять, зажмурившись, пока приятели смотрят на тебя, затаив дыхание от восторга. Потом, конечно, кто-то всё равно вскрикивал, якобы заметив шевеление в окне, и все бросались с воплями бежать прочь от покинутого дома и его почерневших стен. Но это тоже была часть игры. Смельчак потом несколько дней ходил в героях, и слава его была тем выше, чем больше шагов он сделал вглубь дома. Среди мальчишек ходила легенда о Витьке-Атамане, который когда-то заглянул во все комнаты заброшенного дома, выглянул из всех окон и махал рукой, нисколько не страшась чудовищ, которые могли таиться в просторах дома. Но Витька такой был один — повторить его подвиг пока никому не удавалось.
Дом находился в одном из старых крайних кварталов города, где деревянные строения преобладали над бетонными. Самый обычный домишко с крышей из шифера и покосившимся дымоходом; он был необитаем уже много лет. Окна зияли пустотой — стёкла выбиты, ставни держатся чудом, на двери и стенах неприличные надписи. Жители города предпочитали делать вид, что дома не существует, и ждали, когда его пустят под снос. Но пока заброшенный дом стоял. В его комнатах копилась нежилая пыль, затемняющая воздух. В отличие от мальчишек, взрослые знали, почему в доме никто не живёт, но вести разговоры об этом было не принято. Вот дети и строили разные фантастичные предположения по поводу того, откуда дом взялся в их городе, кто его построил.
А настоящая причина была простой и жуткой. Туберкулёз. Болезнь стала причиной того, что когда-то семья, жившая здесь, перестала существовать — буквально за пару лет, один за другим, хозяева особняка умирали, пока дом не остался без владельцев. Маленьких детей, оставшихся после них, забрали в детдом. Первые несколько лет после трагедии люди обходили пустой дом стороной, боясь подхватить заразу. Потом печальная история стала забываться, и вот уже выросло поколение ребятишек, которым был нипочём ужас, произошедший в доме, и они с удовольствием щекотали себе нервы в прихожей или даже в гостиной. Никто из них туберкулёзом не заболел.
Днём мимо дома проносились машины, люди ходили на работу, но ночью движение угасало. Место трагедии выглядело достаточно зловеще в лунном свете, и ни у кого не было желания оказаться близко к этим окнам и отсыревшей кладке, когда царит ночь. Иногда жены шёпотом пересказывали друг другу истории о том, как кто-то из знакомых во время ночной поездки увидел мелькающий в окне заброшенного дома огонёк. Ночью в это поверить было несложно, но утром, когда светлело, все в очередной раз понимали: дом — всего лишь старая развалина, памятник печальной участи своих хозяев, и когда мир сделает ещё один шаг вперёд, он пойдёт под снос. Потому что памятники не вечны, а быстрый мир не терпит нашествия прошлого.
А пока дом стоял. И толпы навещающих его мальчишек не редели.
Сегодня в роли бесстрашного героя, отправляющегося на покорение дома, выступал новичок в бравой компании. Парень недавно приехал из деревни. Он с честью прошёл все уготованные для него испытания: отчуждение ровесников, насмешки и поддразнивания в школе, ежедневные драки. Постепенно новенький всё же влился в ряды местных мальчишек, но для полного признания «своим» оставалось преодолеть последнюю веху, которая требовала незаурядного мужества.