— Но я не хочу умирать, — сказал Жёлтый Листок, и первая капля дождя скатилась по его поверхности.
— Что плохого в смерти? — голос Красного звучал гулко, как из далёкого тоннеля. — Всё равно дальше будет зима, не выжить… Если честно, я считаю, что лучше принять свою судьбу, чем глупо противиться неизбежному.
— Но ведь это НЕПРАВИЛЬНО! — закричал Жёлтый Листок. Красный не ответил. Ветер заревел и бросился в атаку.
— Ну что же, прощай, дружище, — сказал Красный и оторвался от ветки. Жёлтый Листок увидел, как его подхватило мощное течение воздуха и увлекло вниз, туда, где кружился хоровод из тысячи других листьев. Пару секунд ему казалось, что он различает среди них Красного, но потом всё слилось в единый калейдоскоп.
Жёлтый Листок боялся себе в этом признаться, но почему-то ему вдруг захотелось последовать примеру Красного.
Но это НЕПРАВИЛЬНО!
Он думал: что будет в конце, если он добьётся своего и останется один на дереве?
Жёлтый Листок вспомнил пустые дни, убивающие бездействием; вспомнил часы пик, толпу проезжающих мимо машин и удушающий дым, который вырывался из их выхлопных труб; вспомнил предрассветный туман, который глушил все звуки, и приходящую с ним жуткую тишину.
А ещё он вспомнил о длинных бесформенных тенях, которые пролегали на улице после заката. Он не знал, откуда они берутся, но они появлялись всегда. Тени всю ночь сновали туда-сюда по перекрёстку. Никто из проходящих мимо людей их не видел. На Жёлтого Листка тени не обращали никакого внимания, но он всё равно их боялся.
Потому что однажды ночью он увидел, как тени схватили человека и утащили его в ночь.
Весь этот ужас он переносил, потому что знал: рядом есть листья, которые видят и чувствуют то же самое, что и он. Знание того, что он не один, помогало ему находить в себе силы.
Жёлтый Листок боялся даже представить, как всё изменится, когда он останется один.
Я не хочу умирать.
Он так до конца и не понял, как оторвался от ветки — то ли сильный порыв ветра застал его врасплох, то ли он сам ослабил хватку, поддаваясь ему. Листок ощутил только, как титаническая сила выбила его с насиженного места, подбросила вверх, поймала, закружила, безжалостно скомкала и отпустила. Странно, но этот момент высшего ужаса, который столько раз представал в кошмарных снах, оказался не таким страшным, как ожидал Жёлтый Листок. Он падал на асфальт, видел чёрные провалы трещин на его поверхности, а в мыслях царила пустота, смешанная с тоской и необычным ощущением, похожим на восторг. Страха не было. Может, на него повлияли слова Красного — а может, он сам в эти мгновения что-то понял, что было недоступно ему ранее…
Он спикировал прямо на проезжую часть. Асфальт был влажным и холодным. Желтый Листок приподнялся и огляделся, чтобы найти Красного. Листьев было много — кто-то кричал о помощи, кто-то тихо плакал. Были и те, кто просто лежали и молчали, глядя на небо, обтянутое грязной марлей. Жёлтый Листок так и не смог разглядеть среди них Красного.
Из-за поворота послышался нарастающий рокот, и по толпе листьев пробежало настороженное перешептывание. Рокот набирал громкость, пока не превратился в хищный рёв двигателя, и на дороге показался автомобиль. Он был большим, сверкающим, ярко-красным. Листья охнули, закричали, прижались к асфальту. Жёлтый Листок отрешённо смотрел на крахмальный свет фар. Он почувствовал горячее дыхание резины, яростно вминающей дорогу под себя. Дальше была ослепительно яркая вспышка, запах дёгтя и темнота. Жёлтый Листок перестал существовать. Автомобиль же унёсся дальше — он направлялся за город, в бескрайний лес, над которым плакал осенний ветер, срывая с веток мириады пожелтевших листьев.
2002 г.
Редкостная женщина
Тонка и неосязаема грань, что проходит между любовью — светлым даром, воспетым многими поколениями поэтов — и слепой животной страстью, способной привнести в жизнь одержимого неисчислимые страдания и разрушения. Внезапная пылкая влюблённость сродни ходьбе по тонкому льду: человек идёт по границе лучезарного сияния и сумеречных земель. Каждый шаг может стать решающим в выборе направления; в эти мгновения разум скорее безумен, нежели здоров. В большинстве случаев помрачение вскоре проходит без особых последствий, но страшно вообразить, что может сотворить с такой лакомой игрушкой демонический ум, сотканный из чистого зла.