– Когти рвем! – возопила я, стараясь перекричать визжащих телохранительниц Великого гуру. – У Хуана документов нет! Скорее, пока менты не заявились!
Похватав свои вещи, мы едва успели завернуть в ближайший двор, как к «Бомбею» подлетели два «воронка», десантировав на освещенную вычурными фонарями площадку не меньше десятка парней с демократизаторами.
– Что-то быстро они, – пробормотал Павел, оценивающе разглядывая влетающих в ресторан милиционеров. – Все самое интересное только началось. Кто их вызвал? Не «лакшми» же?
– Я вызвала, – честно ответила бледная, как северная луна Наташка. – Увидела, что Хуан этому «Великому» врезал, и вызвала. Думала, что Бекетов от Хуана мокрого места не оставит. Он ведь в прошлом боксер неплохой…
– Господи, и откуда ты только все знаешь. Везде свой нос суешь! – раскаленной лавой вырвалось из меня раздражение, под которое тут же попал разлюбезный братец. – И ты, Хуан, тоже хорош! С какого перепугу ты этому сектанту нос расквасил?
– Вот еще! Я совсем не испугался. – Хуан не понял моего оборота. – Я только очень разозлился. Когда увидел, как он Элю за руку схватил.
Услышав такое чистосердечное признание, мама охнула, а отец с шумом выдохнул, только пар белесый заклубился.
– Та-ак… – протянула я, мрачно воззрившись на свою подопечную. Язык не поворачивался назвать ее бывшей.
– И чего ты на меня так смотришь? Не виноватая я! – Похоже, Эля хорошо усвоила, что лучший способ обороны – нападение. – Ты же куда-то испарилась, вот и пришлось мне одной с этим чокнутым разбираться. Полный псих. Как понес какую-то муть о нирване на земле. А потом говорит: мол, еще когда я танцевала, понял, что в этот ресторан привела его сама судьба, дабы узреть земное воплощение какой-то небесной Урваши.
– Кого-кого? – в один голос переспросили Хуан с Павлом.
– Урваши – главная апсара в индийской мифологии, – сообщило человеческое воплощение Большой Советской Энциклопедии, носящее в этой жизни красивое русское имя Наталья. – Апсары – что-то вроде небесных гейш. Красотки, которые богов ублажали. Ну и праведникам некоторым перепадало.
– А-а-а, – протянула Эля. – Это он, значит, Богом себя возомнил. – И задумчиво предположила: – А может, и праведником…
– Почему? – не сразу сообразила я, ныряя вслед за отцом под арку, ведущую на одну из центральных улиц.
– Потому что я должна была его ублажить. Желательно прямо там, в ресторане. Точнее – в мужском туалете.
Выданное Павлом ругательство ясно дало понять, что, узнай он об этом чуть пораньше, от Великого гуру, – Бога или праведника, не осталось бы даже мокрого места.
– Хорошо, что Хуан оказался в нужном месте в нужное время, – констатировала Эля, благодарно захлопав ресницами, и с чувством положила ладошку ему на запястье.
Этот жест, подсмотренный маленькой шпионкой в моем арсенале общения с упрямыми лицами мужского пола, окончательно вывел меня из себя. Это надо же! Ей еще шестнадцати нет, а она уже двадцатишестилетнего мужика охмуряет, в присутствии его родной сестры! Глазки ему строит… А братец тоже хорош! Ишь, растаял… Я такой глупой улыбки отродясь не видела.
– Ну ладно, хватит телячьих нежностей, – пробурчала я, вкладывая все недовольство в один короткий тычок локтем, угодивший Хуану как раз по больному месту. – Давайте машины ловить. Я и Наталья выходим на большую дорогу, а вы ждите за тем рекламным щитом. Так быстрее остановятся.
И, поскольку возражений не последовало, мне оставалось только подхватить школьную подругу, и устремиться к проезжей части.
Мой обманный маневр полностью себя оправдал. Не прошло и пяти минут, как мы с Наташкой поймали сразу две машины; и, подозвав остальных, приступили к трудному делу распределения в них нашей сплоченной в боях компании.
Очевидно, выпитого виски мне все же хватило для того, чтобы частично утратить бдительность, и наплевать на свои телохранительные обязанности, подточенные тайной неприязнью. Иначе я просто не могу объяснить тот факт, что в первой машине компанию мне составили родители, и приставший банным листом Павел. А во вторую, естественно, погрузились Наташка, Хуан и Эля. Всю дорогу до нашей новой квартиры я корила себя за совершенную глупость. Нельзя было кубинца с Элей наедине оставлять! Скромница Наташка в счет явно не шла.
Так что, выбравшись на вольный воздух и расплатившись с водителем, я не спешила присоединиться к зашедшим в подъезд предкам, а осталась на улице поджидать вторую машину. И была бы крайне удивлена, если бы со мной не остался Павел.