– И?..
– Подожди меня пятнадцать минут. Мы пробежимся до ресторана, а там я посажу Элю на такси, и вернусь.
Сказала, и язык прикусила. Далась мне эта ложка, чтоб из-за нее на такие жертвы идти! Или, все-таки, не жертвы?.. «Тебе просто нужен был какой-нибудь повод, – подало голос мое высшее психологическое образование. – Браво, Ника. Похоже, скоро ты не будешь так яростно отпихиваться от того, что само идет к тебе в руки, опасаясь впоследствии это потерять».
– Честное слово, вернусь, – обреченно вздохнула я, почти соглашаясь с внутренним голосом.
Павел перевел сбившееся дыхание, и широко улыбнулся.
– Ладно, идите уж, – милостиво кивнул он нам с Элей, и тихо добавил, чтобы слышала только я: – Здесь, напротив, как раз гостиница…
Мы вышли под слепящее зимнее солнце, изредка затягиваемое дымом труб химического комбината, и бодро двинулись по направлению к «Бомбею». Пришлось посветить Элю в мой план возвращения похищенного имущества, в котором основная роль отводилась ей. Обжигающий сильнее красного перца стыд не позволял мне переступить гостеприимный ресторанный порог. В ответ на мои невнятные объяснения, Эля, рассмеявшись, покрутила пальцем у виска, но бывшую телохранительницу не предала, пообещав подбросить ложку прямехонько в кухонную мойку.
Не успела я испытать положенное облегчение, как нервы мои снова натянулись гитарными струнами – играй, не хочу. И я не хотела, очень не хотела, чтобы это оказалось правдой. И даже убедила себя, что ошиблась – ведь ощущение длилось секунду. Всего лишь секунду я была уверена, что за нами следят. Мурашки, бросившиеся отплясывать рок-н-ролл на спине, разбежались быстрее, чем я успела моргнуть. Было? Не было? Пожалуй, все-таки не было… Ведь не может слежка длиться мгновение? Вот и я говорю – не может.
Операцию по подбрасыванию ложки Эля провернула с поразительным профессионализмом. Всего лишь три минуты ей понадобилось, чтобы войти в двери «Бомбея» с ложкой, и выйти уже с пустыми руками и моей чистой совестью. А вот на то, чтобы уговорить ее поехать в нашу штаб-квартиру, времени понадобилось куда больше. Упрямая девица сопротивлялась до тех пор, пока я, выведенная из себя, не намекнула на то, что у нас с Павлом должен состояться серьезный разговор. И малолетние настырные сестры станут непреодолимой преградой на пути к нашему консенсусу.
Услыхав из моих уст подобное заявление, Эля возликовала не меньше брата, и беспрекословно вызвала такси, всего лишь три раза переспросив у меня адрес нашего, вчера приобретенного бункера. Через десять минут выкрашенные под цвет столичных таксомоторов «Жигули» притормозили возле нас, проехав на гололеде всего лишь пять дополнительных метров. Посадив Элю в машину, я зверским голосом заявила водителю, что на всю жизнь запомнила его номер, и если он не довезет доверенную ему драгоценность по адресу!.. Услышав, что я пообещала сделать с несчастным таксистом в этом очень тяжелом для него случае, моя подопечная просто расцвела. И, чмокнув меня в щеку, пообещала не слишком портить мне нервы, когда я выйду замуж за ее ненормального братца.
Едва уносящее Элю желто-охристое допотопное чудовище скрылось за поворотом, я сразу же попыталась найти мало-мальски подходящую причину, чтобы не возвращаться к нетерпеливо меряющему зал ожидания Павлу Челнокову. Не нашла, и, согнувшись под тяжестью честного слова, вырванного у меня не иначе как врагом рода человеческого, побрела к утонувшему в снегу и людской сутолоке вокзалу.
Я так загрузилась, что даже не почуяла неладного, когда проезжавшая мимо машина притормозила, и поехала рядом, приноравливаясь к моему черепашьему шагу.
– Ника Валерьевна! – Знакомый голос заставил меня отпрыгнуть в сторону метра на два. – Да что вы так перепугались? Неужели я похож на Бармалея?
Виктор Крешин с видом нашкодившего мальчишки улыбался мне из своего зеркального джипа.
– Вот еще! – не слишком любезно буркнула я в ответ, пытаясь справиться с сердцебиением. Что-то опять нервишки расшалились, надо срочно провести себе сессию аутотренинга. – Какая ерунда. Кто вы такой, чтобы я вас боялась?
– Кто я такой? – Крешин старательно нахмурил лоб. – Да самый обыкновенный мужик, который собрался к вам клеиться.
Насладившись изумлением, отразившимся на моем лице, он гостеприимно распахнул переднюю дверцу.
– Покатаемся? Все-таки праздник сегодня. Хоть и иностранный.
Я смутно припомнила, что сегодня и впрямь католическое Рождество, но не нашла ничего лучшего, чем съязвить:
– Значит то, что вы сегодня без охраны и водителя – рождественское чудо?
– Разумеется, – беззаботно улыбнулся олигарх. –