Дальше последовала небольшая пауза, во время которой «Белозерское братство» приходило в себя после шока, вызванного столь кощунственным поступком, а я приходила в состояние полной боевой готовности. Мне и раньше случалось прибегать к помощи «разгонки», но так четко и быстро ввести себя в боевой транс у меня еще не получалось никогда. Несколько ударов сердца, и мне уже было по колено любое глубокое синее море. Правда, за эти короткие секунды план спасения, замаячивший в моей голове, расползся по всем швам. Потому, что Бекетов, которым я собиралась прикрываться во время побега, после Элиного удара согнулся в три погибели и, потеряв равновесие, сверзился с подиума, чтобы тут же попасть в кольцо горестно завопивших братьев. Их жалость к своему гуру была так велика, что на время позабылась причина, доведшая Великого Кешу до такого плачевного состояния. Только брат Сергей одним прыжком оказался около зашипевшей как кошка Эли, и попытался схватить ее за руки. Не знаю, кто показал ей этот прием: отец или старший брат, но Эля Челнокова оказалась способной ученицей. Худенькой девушке удалось заломить ему руку так, что, не проронивший до сей поры ни единого слова, сектант разразился отборным трехэтажным матом. Растерянная Эля ошалело завертела головой, совершенно не понимая, что делать дальше? Ведь выбраться из набитого людьми зала ей все равно не удастся.
– За мной! – сорвав маску, крикнула я ей в самое ухо, и понеслась вперед, раскидывая братьев в разные стороны, как будто они были надувными куклами. – Не отставай, Элька!
Произнесенное имя, как магическое заклинание разорвало путы растерянности и страха, сковавшие мою подопечную. Прорываясь к спасительному коридору, я спиной чувствовала ее учащенное дыхание. Конечно, нас выручала неожиданность. Догадавшись, что я пришла за Элей, Бекетов даже понятия не имел о том, с кем имеет дело. Иначе хватать меня поручил бы не трем телохранительницам (все еще находящимся в отключке после моих ударов), а пятерке дюжих мужиков. Спасибо «разгонке», не подвела и на этот раз. Ненависть, обращенная в силу, помогла мне пробиться через людское море, и протащить за собой Элю, но на этом везение мое кончится. Бекетов придет в себя очень быстро. И возглавит погоню, от которой нам не уйти, если только…
– Беги! – Я рывком сорвала с себя хламиду, и набросила ее на дрожащую, как в лихорадке Элю.
Мы стояли перед входной дверью, и пальцы мои опять не могли справиться с замком. И это как оказалось к лучшему. Пока уши ловили отзвуки приближающейся погони, а руки дергали проворачивающийся ключ, на глаза мне попались притаившиеся в углу валенки.
– Надевай! – крикнула я Эле, распахивая все-таки поддавшуюся дверь. – И жми на всю железку. Будешь быстро-быстро бежать – не замерзнешь.
– А ты?! Я без тебя не…
Расслышав в ломающемся девичьем голосе семейные упрямые нотки, я решительно пресекла бессмысленную дискуссию, молча выставив Элю за дверь. Почувствовав мое вздернутое настроение, ключ даже не подумал сопротивляться и за все три оборота ни разу не провернулся. И как всегда поплатился за доброе дело. Резкий удар ребром ладони – и половинка сломанного ключа отлетает в темный угол. Вторая же намертво заклинивается в замке, надолго лишая любого желающего (в том числе и меня) возможности вернуться из «рая» на грешную землю.
Повернувшись к налетающей из-за угла толпе белых братьев, я рассмеялась совершенно безумным смехом, и сама прыгнула им навстречу, намереваясь показать все, на что способна ненависть, помноженная на любовь. И показала. Пока меткий удар по затылку не отправил меня на прогулку по настоящей нирване.
Прийти в себя мне довелось от банального похлопывания по щекам. Хлесткие удары мотали из стороны в сторону мою гудящую, словно пчелиный рой, голову. При этом пчелы-мысли не только гудели, но и жалили. Сколько прошло времени? Где Эля? Ее поймали? Что ее ждет теперь? И что ждет теперь меня? И вообще, – какой козел так со мной обращается?!
Чтобы получить ответ на последний вопрос мне волей-неволей пришлось открыть глаза. Ну конечно!
Кто кроме Великого гуру может с таким наслаждением и оттяжкой лупить связанную женщину по щекам? Связанную? Скорее, склеенную! Таким количеством скотча, которое накрутили на меня бдительные «белозерцы», можно было бы на год обеспечить бесперебойную работу трех университетских канцелярий.
– Ну и чего ты добилась? – тяжело вздохнул Бекетов, напоследок залепив мне настоящую злую пощечину. – Тебе что, не жаль это юное, невинное существо?