Великий гуру резко поднялся с огромной кровати, оставив меня лежать поверх роскошного золотистого покрывала и раздумывать над тем, каким образом он узнал о невинности моей подопечной.
– Ты что не понимаешь, на что обрекла ее? – продолжал он, расхаживая вдоль кровати. – Пускай сегодняшняя ночь по сравнению с прошедшей сущая Африка, но не стоит забывать, что даже минус двадцать для раздетой догола девчонки – это смертный приговор. Если ее сейчас не найдут, то найдут только весной, в виде «подснежника». Знаешь, что такое «подснежник»?
Я знала, и потому молча отвернулась от его, вплотную приблизившегося, лица. Пусть говорит, что хочет. Я свое дело сделала… «Сделала? – тут же вмешался внутренний голос с интонациями моей двоюродной тетки – дипломированного врача-гинеколога. – Даже если Эля доберется до трассы, то еще неизвестно – чем аукнется ей эта «теплая» зимняя ночь. Может быть, после этой прогулки у нее уже никогда не будет детей?»
– Не нашли, Иннокентий Семенович. – В комнату без стука вошел брат Сергей, бросая на меня испуганно-ненавидящие взгляды, и нянча вывернутую Элей руку. – Дважды туда-сюда проехали. Она, наверное, услышала, и в лес с дороги сошла. А следов не найти – поземка…
– Слышала? – зло спросил Бекетов, поворачиваясь ко мне. – А ведь если бы не ты, то она бы осталась жива. И не просто жива, а по-настоящему счастлива.
– В постели с тобой? – выплюнула я вместе с ядом, скопившимся на языке за несколько минут лицезрения Великого гуру. – Да лучше пусть…
– Полное отсутствие сострадания, – констатировал Бекетов, скользя мрачным взглядом по моему связанному и почти раздетому телу. – Но если тебя не волнует судьба ближнего, то хотя бы о своей судьбе ты задумывалась?
Увы. За последнее время о своей судьбе я задумывалась неоднократно. Причем, безо всякого оптимизма. Что приготовит для меня сексуально озабоченный Великий гуру с садистскими наклонностями, было ясно, как звездная ночь. Сначала он захочет разобраться со мной сам. Хотя нет. Судя по тому, с какой ненавистью Эля нанесла свой удар, Великий Кеша теперь не скоро сможет разбираться сам с представителями противоположного пола. Значит, сразу перепоручит меня всей мужской половине своей паствы. А потом еще двенадцати послушникам. Или наоборот. Но, как бы там ни было, из этого рая мне уже не выйти. Никогда.
Я должна была испугаться. По всем правилам и канонам я просто обязана была это сделать. В отличие от неустрашимых героев американских боевиков, презиравших любые опасности, у меня разве что поджилки не тряслись при попадании во внештатные ситуации. Но сегодня… Пока меня тащили в зал заседаний секты дюжие братки, хлеставшие плетью свои собратьев за комок риса, я до глубины души поражалась собственному равнодушию. Как будто все это происходило не со мной. Как будто не меня усаживали в стоящее на подиуме кресло и, истратив еще с десяток метров липкого скотча, накрепко приматывали к нему.
– Я знаю, что ты не боишься, – услышала я вкрадчивый шепот Великого гуру. – Смерти не боишься, боли не боишься. Пока… С одной стороны мне это нравиться, а с другой… А с другой стороны так и тянет придумать что-то такое, от чего ты начнешь червяком извиваться, и мычать как полоумная корова. Впрочем, нет. Ты даже тогда на корову походить не будешь… Очень жаль, что твоя Эля… Кстати, кто она тебе? Сестра? Племянница? Может быть, дочь? Шутка… В общем, она очень надолго вывела меня из строя настоящих мужиков. Уж я бы сумел устроить тебе жизнь, которую ты с радостью бы закончила, при первой же возможности. Но такой возможности я бы тебе не дал. Ты ведь такая гордая… Вольнолюбивая… Свобода или смерть, ведь так?
– Да пошел ты..! – Я указала Бекетову такой точный маршрут, что при всем желании ошибиться он бы не смог.
– Значит, так мы и сделаем, – улыбнулся Бекетов, собираясь погладить меня по щеке, но вовремя отдернул руку. Мои зубы клацнули в каком-нибудь миллиметре от его пальцев.
– Возлюбленные братья мои, – обратился он к сектантам и переместившимся в общую толпу послушникам. Их жутковатые маски, покачивающиеся над головами бледных белозерцев, выглядели весьма впечатляюще. – Сегодня случилось то, чего я давно и с нетерпением ждал. Заблудшая душа, изнывающая от плотских страстей, пришла к нам, чтобы избавиться от этого тягостного гнета. И мы просто обязаны ей помочь. Но мирские желания в этой душе настолько сильны, что она по своей воле ни за что не откажется от привычного образа жизни. И даже будет сопротивляться своему счастью. Однако властью, данною мне высшим соизволением, я могу даровать этой заблудшей душе испытание, пройдя которое она сможет очиститься от греховных помыслов, и стать одной из нас.