– Да… – Немного растерялся Бекетов, как будто не верил собственным глазам. Видимо, такого подвига от этого послушника он ожидал меньше всего. Но Великий гуру не был бы Великим, если бы не сумел вовремя сориентироваться, и извлечь для себя пользу из неожиданного финала.
– Возлюбленные братья и сестры! Вы только что стали свидетелями того, как крепка вера в некоторых наших послушниках. Прошедший испытание безусловно заслужил высокое право быть наставником заблудшей души, и вести ее по пути просветления. А я со своей стороны помогу ему в этом нелегком деле.
Паства снова зашумела, на этот раз одобрительно. Послушники же молчали, протрясенные видом спины «избранного», на которой, – я знала, обрывки багровой ткани смешивались с кровавыми лоскутьями кожи.
– Так я забираю ее? – повторил послушник и, тяжело дыша, склонился надо мной. Смотреть в ничего не выражающие глаза маски оказалось небольшим удовольствием, поэтому я демонстративно отвернулась, чтобы наткнуться на внимательный взгляд Великого Кеши.
– Я же сказал, что забираешь! – Бекетов раздраженно тряхнул головой и продолжил. – Но сначала напои ее этим.
Брат Сергей взял чашу с вином из рук первого кандидата на хозяйскую должность, обиженного до глубины продвинутой души, и передал ее моему невезучему хозяину. Почему невезучему? Да потому, что никакая наркотическая гадость не заставит меня подчиниться! Мальчик мучился зря. Дня не пройдет, как я с ним за все поквитаюсь. Как только действие отравы кончится, я…
– Пары глотков хватит на сутки, – продолжил негромкий инструктаж Бекетов. – А потом будешь давать ей по одной таблетке в день. Хочешь, в воду добавляй, хочешь – так. – Темно-оранжевый пузырек, в котором лет тридцать назад лежали желтые витаминки, перекочевал из рук Великого Гуру в заметно подрагивающие руки послушника. – Вторую порцию получишь на следующем сходе. Если, конечно, исправно перечислишь деньги на счет. В последнее время ты стал на диво забывчивым… Да, поедешь домой, не забудь по пути в травму заехать. Я даже не подозревал, что мои доходяги могут так энергично плетками стучать.
– Не забуду, – пробормотал послушник, поднося к моим губам отражающий лампадные огоньки край чаши.
И только я собиралась отвернуться, как цепкие руки брата Сергея, обхватив мою голову, вдавили затылок в спинку кресла. А пальцы Великого гуру тут же зажали мне нос. Через две минуты, рот мой сам собой раскрылся, потянувшись за глотком живительного воздуха, и в него кровавой струей хлынуло накаченное дурманом вино. Правда, лилось оно все больше мимо, расплескиваемое дрожащими руками послушника, но я все-таки хлебнула полглотка, закашлялась и остолбенела.
Белозерское зелье действовало быстро. Вино еще только добралось до желудка, а по телу уже разливалась сладкая истома. Кайф, балдеж, райское наслаждение – все придуманные людьми слова не в силах были описать состояние, в омут которого я погружалась все глубже и глубже. Нет, сознание не затуманивалось. Я прекрасно понимала кто я, что со мной происходит, и что мне уготовано дальше. Но ничего на свете не имело значения, кроме ощущения неземного блаженства. Почему-то вспомнились распахнутые на весь экран глаза героини фильма «Марья-искусница». «Что воля, что неволя – все равно», – повторял во мне на все лады ее лишенный плоти шепот. И я с ним безмолвно согласилась. Как согласилась с приказаниями человека, который ради обладания мной едва не дал забить себя до полусмерти.
– Вставай. Иди за мной, – услышала я, и даже не удивившись тому, что проворный брат Сергей уже полностью освободил меня от скотча, двинулась следом за своим новым владельцем.
Мы вышли в коридор, и Бекетов шел за нами в сопровождении доверенного брата Сергея. Я автоматически делала шаг за шагом, не задумываясь ни о своей дальнейшей судьбе, ни о судьбах убежавшей в морозную ночь Эли и неизвестно где запертого Хуана. А также почти не обращая внимания на исполосованную спину послушника, тянущего меня за руку. «Что воля, что неволя – все равно», – шептал в голове тихий голос, но я его не слушала. Мне было не до него. Состояние абсолютного счастья поглотило меня без остатка. И омут этот был настолько глубок, что я даже не обратила внимания на открывающуюся с правой стороны дверь, которую мы почти миновали.
– Помогите! – слабый полувздох-полустон заставил шедшего за мной Бекетова резко затормозить, и, распахнув приоткрытую створку, застыть в безмолвном удивлении. Далекая, как Альфа Центавра, я отметила, что из двери пытается выползти человек, и эта попытка ему удается. Бледное молодое лицо поднялось, и горящие ненавистью глаза уперлись в спину моего рабовладельца.