– Послушай меня, Анатолий. – Евсеев устало вздохнул. – И постарайся, если не поверить, то хотя бы задуматься. Если бы я хотел, чтобы Крешин умер, достаточно было его не спасать. Не «заводить» сердце, не делать искусственное дыхание… Где и как он подцепил вирус – я не знаю. Могу только предположить – когда. Если судить по инкубационному периоду, он должен был заразиться либо в день падения, либо днем позже. Значит, жить ему осталось от силы неделю. И то – при усиленной терапии. И здесь я ничем ему помочь не могу. Потому что лекарства от этой болезни не существует. По крайней мере, тогда я его не нашел.
– Врешь. – Как то слишком безразлично пожал плечами Меранский. – Но, может быть, ты изменишь свои показания, когда…
Он еще раз нажал на какую-то кнопку, и уже в другой стене образовалось окно, за которым оказалась другая палата. По размерам, начинке и суете она почти ничем не отличалась от первой. Вот, только, лежащий на кровати человек выглядел совсем по-другому. Обезображенное побоями лицо Хуана повернулось, и его губы дрогнули, пытаясь сложиться в улыбку, когда взгляды отца и сына встретились.
– Итак, у тебя есть неделя, на то, чтобы воспроизвести лекарство. Вся лаборатория будет в полном твоем распоряжении, – прошипел Анатолий Васильевич. – Если ты этого не сделаешь…
– Я этого не сделаю. – Сковавшие запястья наручники помешали Валерию Евсееву схватиться за сердце, отозвавшееся на слова Меранского острой болью. – Я понимаю, что ты будешь проглаживать моего сына утюгом до тех пор, пока я не принесу тебе лекарство на блюдечке… И все-таки повторяю: такого средства не существует.
– Это правда, папа? – неизвестно откуда донесся голос Хуана, усиленный динамиками.
– Он слышит нас?! – Евсеев едва не задохнулся. Сдавивший горло спазм отпустил только через две минуты.
– Каждое слово, – издевательски подтвердил пенсионер-гэбэшник, с легкостью уклоняясь от бессильной атаки Евсеева. Однако рисковать не захотел и, нажав на третью кнопку, приказал влетевшим секьюрити поумерить пыл пленника. Что исполнительные работники службы безопасности и проделали в течение пяти минут. Когда прижатый к стеклу пожилой врач смог хотя бы немного перевести дух, он услышал требовательные вопросы сына, последовавшие за испанской бранью, звучавшей в динамиках все пять трудных для Евсеева минут:
– Что происходит папа? Что им от меня нужно? В принципе, я догадываюсь. Но хотел бы услышать это от тебя.
– Думаю, лучше это сделаю я, – заявил Меранский, вплотную подходя к окну. – Итак, краткое содержание предыдущих серий. Молодой, подающий большие надежды ученый Валерий Евсеев работает в засекреченной лаборатории над созданием биологического оружия нового поколения. И, что характерно, почти создает его. Вирус РК-46, выведенный в стенах этой лаборатории, чрезвычайно смертоносен, но не живуч. В своем обычном состоянии он может передаваться только через кровь, – как СПИД или гепатит С. Но этого для биологического оружия явно недостаточно. И молодой ученый ночами не спит, пытаясь повысить обороноспособность своей горячо любимой Родины. Ему удается выяснить, что РК-46 может существовать в трех состояниях. Обычном, спящем и активном. Дальше лаборатория работает сразу по двум направлениям. Ищет лекарство, которое хотя и не уничтожает вирус, но переводит его спячку, что даст больному возможность дожить до глубокой старости, и ни разу не кашлянуть. И пытается смоделировать условия, которые сделают вирус активным, и способным передаваться воздушно-капельным путем. Тут наступает очередное потепление в советско-американских отношениях, и лабораторию закрывают. А вернее – переводят под самый бок империалистическому агрессору. Догадайтесь – куда?
– На Кубу, – шепчет Хуан.
И удостаивается похвалы Анатолия Васильевича:
– Молодец. Математик, а соображаешь. Итак, ученый едет на остров свободы. Читает лекции в университете, и иногда уезжает на «каникулы» в один очень секретный городок. Там он проверяет, как идет работа над вирусом, выслушивает доклады, дает советы. Часто он приезжает туда вместе с маленьким сыном: шестилетнего мальчика приводит в восторг возможность поиграть на персональном компьютере. Но однажды что-то случилось. Точнее, – произошла катастрофа. Лаборатория своего добилась. Вирус РК-46 был переведен в активное состояние, но почему-то к этому никто не оказался готов. Весь городок заразился в течение нескольких часов. А через неделю наступила неизбежная развязка. Из трехсот семи человек остались в живых только отец и сын Евсеевы. Вывод из этого можно сделать только один: Валерию Евсееву в течение недели удалось создать лекарство, на поиск которого он до этого потратил много лет. Возможно, немаловажную роль сыграло желание спасти обреченного сына. Правда, непонятно почему он не захотел поделиться этим лекарством с остальными… Но пусть это останется на совести товарища Евсеева. Кстати, в его организме «спящего» вируса не обнаружено. Когда год назад ему делали операцию по удалению желчного пузыря, мы провели тщательные исследования. Но, увы. Пришлось посылать за его сыном, чтобы получить нужные образцы в достаточном для исследования количестве.