– И… – Не выдержала я повисшей паузы.
– Как видишь, Хуан все еще жив. Температура больше сорока не поднималась, а через три дня пошла на убыль. Вот и вся история.
– И как ты это объяснишь? – спросил Хуан, доставая из-за пазухи цепочку, на которой, рядом с католическим крестом, висела черная от времени монета.
– Совпадением, – поморщился папа, которому этот допрос начинал надоедать. – Человеческий иммунитет штука сложная, и порой непредсказуемая. Даже в средние века некоторые люди умудрялись переболеть чумой, и остаться в живых. Думаю, что с Хуаном случилось чудо из разряда биологических, а вовсе не из паранормальных.
– Хуан! – Наташка подошла к кубинцу и опустилась перед ним на колени. – Дай мне, пожалуйста, эту монету.
– Совсем с ума сошла, – пробормотал Павел, и попытался оттащить ее от Хуана. – Идем, Ната. Идем. Не видишь, плохо человеку. Человек болеет. Он, правда, не помрет… Но сейчас ему очень хреново. Пока еще его иммунитет вирус к ногтю прижмет… Твоему Вите не амулеты, а Хуановские эти… как их… антитела нужны.
Вряд ли Наташка слышала хоть слово, сказанное Павлом, но не сопротивлялась, продолжая без умолку твердить:
– Ну, пожалуйста, Хуан. Ну, что тебе стоит…
Кубинец в растерянности посмотрел на отца, не зная, что делать.
– Знаешь, Хуан… – Валерий Евсеев задумчиво потер переносицу. – А ведь Павел навел меня на интересную мысль.. Если ты согласишься, мы попробуем их у тебя взять.
– Что взять, папа? – насторожился Хуан, сытый по горло различными медицинскими экспериментами.
– Антитела. В принципе все просто. Этот прием используется при лечении серьезных ожогов. У когда-то обожженного человека берут плазму, и переливают тому, кто обожжен. Полученные с плазмой донорские антитела и сами борются с ожоговой болезнью, и стимулируют выработку собственных антител. Так почему бы не попробовать?.. В нашем безвыходном положении идея не хуже любой другой. Все зависит от тебя Хуан. Для того чтобы Крешин получил хоть какой-то шанс, придется выкачать из тебя литра полтора плазмы. Не за один раз, конечно… Хотя, может быть, ничего и не получится. Ты ведь еще не выздоровел, и концентрация вируса в крови у тебя довольно высокая…
– Хуан, родной, ну пожалуйста! – почти простонала Наташка, обвисая на руках у Павла.
– Да ладно, – окончательно смутился мой брат. – Я ж не возражаю.
Вырвавшись, Наташка начала покрывать поцелуями вяло сопротивляющегося Хуана. Вот как далеко завел бессменную папину помощницу намек на пробуждающееся в груди большое и светлое чувство. Годы ожидания взаимности и робкие искры, проскочившие между ней и Крешиным, привели мою подругу в совершенно неадекватное состояние. Она мешала отцу так, что он прогнал ее с глаз долой, заявив, что переливание сделает сам. Забрав Хуана, он ушел в Крешинскую палату, поручив нам с Павлом грязную, но необходимую работу – упаковку трупов в герметичные пластиковые мешки. В противном случае мы бы просто задохнулись от жуткого запаха. Наташка, вызвавшаяся помогать нам, и тут больше мешала, но мы терпели. А потом, ничтоже сумняшеся, отдали себя в ее руки, которые весьма ловко заштопали нам с Павлом несколько глубоких порезов, оставшихся после тесного знакомства со стеклянным шкафом.
Когда я проснулась в холодном поту от очередного кошмара, электронное табло сообщало всем интересующимся, что сейчас ни много, ни мало – три часа ночи. С трудом поднявшись на ноги, и из последних сил сдерживая порожденные болью нецензурные выражения, я доковыляла до водопроводного крана, и залпом осушила два стакана воды, до отказа пропитанной хлоркой, и еще чем-то медицинским. Потом, по возможности тихо, прошла в Крешинскую палату и совсем не удивилась, застав там отца, что-то пишущего за столом, и Наташку, крепко спящую на стуле возле кровати человека, в которого успела влюбиться меньше, чем за сутки. Никогда не понимала таких женщин. То есть, ни в коем случае не осуждала, но представить себя на их месте совершенно не могла. Ведь любовь – это нечто, рождающее в процессе узнавания. Ну и как, объясните, можно узнать человека за несколько часов? Нет, я не отпираюсь. У меня от первой встречи с Павлом Челноковым тоже токи какие-то побежали, но ведь это совсем другое дело! Чтобы я так бегала за ним… Пока это он за мной бегает и, как я подозреваю, очень скоро догонит.