– Потому что люди непременно тебя покидают. Всегда. Так и в брачных обетах говорится: «Пока смерть не разлучит нас». Тебя начинают готовить к разлуке, когда ты только заключаешь союз! Да ещё это «пока смерть» и всё такое – в лучшем случае.
Миссис Эпплъярд швырнула окурок в заросли бурьяна. Он продолжал дымиться, и я даже задумался, не загорится ли трава, но тут наша квартирная хозяйка старательно затоптала его.
– Пожар устраивать мне ни к чему. Во всяком случае, пока что. Да, кстати, чуть не забыла. Передай папе, что к нему приходил какой-то тип. Юрист или вроде того. Размахивал тут каким-то толстым конвертом, но оставлять его отказался. Я просила.
Я зашёл в дом. Добравшись до площадки, я принялся шарить в кармане в поисках ключа от квартиры, и тут дверь напротив распахнулась. На лестницу вышел Брэкли-сын, Ланкастер. На нём красовались здоровенные наушники.
Я показал на своё ухо и спросил:
– Что случаешь?
– А?
Я повторил вопрос. Он стянул наушники и назвал группу, о которой я сроду не слышал. Мне невольно пришло в голову, уж не Ланкастер ли станет моим новым другом.
– Как насчёт поиграть в приставку?
– Чего бы нет, – пожал он плечами.
– У тебя или у меня?
– У тебя большой телевизор?
Я развел руки.
– Вот примерно такой.
– Тогда пойдём у меня зарубимся.
Я вошёл в квартиру вслед за Ланкастером, но, пройдя всего пару шагов, наткнулся на стул. Оказалось, что квартира буквально забита мебелью – от стены до стены. Резные деревянные столики, роскошные кожаные кресла, диваны… В крошечной гостиной можно было бы рассадить человек двадцать, вот только ходить им было бы негде.
Стены покрывали картины в золотых рамах. Покрывали в буквальном смысле – как пазл, и только многочисленные датчики дыма вносили некоторое разнообразие. Часть картин не уместилась, и они размещались на полу, между стульями и кушетками.
– Смотри на ту стену, – велел Ланкастер.
Он щёлкнул пультом, и моментально включился проектор, а на дальней стене опустился из-под потолка проекционный экран. Ланкастер протянул мне контроллер и перебрался через один из диванов, чтобы устроиться на другом.
– Садись где хочешь, – предложил он.
Я перелез через два дивана и кресло, ни разу не коснувшись пола, и добрался до здоровенного кожаного кресла с откидной спинкой.
– Отличный выбор, – одобрил Ланкастер. – Захочешь откинуться назад, нажми кнопки.
Я устроился поудобней и нажал кнопку. Спинка кресла с жужжанием начала отклоняться назад, но упёрлась в другое кресло. Дальше отклоняться было некуда.
– Можешь мне поверить, – пожал плечами Ланкастер. – Когда эта штука работает, она суперкрутая.
Мы запустили зомби-игру, в которую мне и близко не разрешали играть дома, во весь экран. Мой новый приятель вывернул громкость на максимум, так что вся квартира затряслась от грохота.
– Круто, а?
– Просто отпад. – Я положил ноги на спинку кресла, стоявшего перед моим.
Дверь спальни приоткрылась, и оттуда вышла, пошатываясь, какая-то женщина. С первого взгляда я её не узнал. Спутанные волосы, бледное лицо, заплывшие маленькие глазки. На ней был халат поверх пижамы.
– Лэнни, сделай потише, будь добр. Мама пытается поспать.
– Уже три часа дня, – отрезал Ланкастер. – Маме давно пора вставать.
– Мама вчера легла очень поздно и всё ещё хочет спать. Выключи, а не то я… – Она заметила меня. – Лэнни, ты мог бы сказать, что пригласил гостей. Это же… Ты ведь мальчик из нашего дома, верно? Лэнни, как зовут твоего друга?
Ланкастер продолжал играть.
– Без понятия. Спроси сама.
– Гейб, – ответил я, не дожидаясь вопросов.
Она потуже завязала халат и пригладила волосы.
– Рада тебя снова видеть, Гейб. У меня кошмарный вид, я знаю. Лэнни, сделай потише, ну пожалуйста. Хоть немножко, для мамы. Покажи своему новому другу, что ты бываешь хорошим мальчиком.
Ланкастер закатил глаза и нажал паузу.
– Ладно, – буркнул он и снизил громкость на несколько пунктов. – Довольна?
– Спасибо, милый. – Страдалица исчезла в спальне.
Ланкастер немедленно вернул прежний уровень громкости.
– Берегись, я тебя подорву! – Персонаж моего нового приятеля подстрелил моего, а у меня всё крутились в голове её слова – «твой новый друг».
Это же круто! У меня будет постоянный доступ к этому громадному телику. Тут я припомнил, что могу пожелать себе такой же здоровенный телевизор. Больше того, я могу пожелать что угодно.
Играя, я забросал Ланкастера самыми разными вопросами. Он был на класс старше меня и учился в Чарльз Райт Академи. Его папа был директором хеджевого фонда. На вопрос, что такое «хеджевый», Ланкастер ответил: