– Рискованный.
– В каком смысле?
– В том смысле, что иногда мы богатые, а иногда не такие богатые. По крайней мере, так говорит Гуди.
– Кто такая Гуди?
– Мачеха. – Ланкастер кивнул в сторону закрытой двери спальни. – Она тоже рискованная.
– И давно вы здесь живёте?
– На этот раз? Месяца два. Но это наш третий приезд в эту помойку. До этого мы жили в Старом городе. В доме с бассейном. И домиком при нём. Мне отдали весь этот домик.
– Да, я тоже скучаю по нашему старому дому.
– А где он был?
– На углу Двенадцатой и Холли.
– Двенадцатой, говоришь?
– А что?
– Просто мой папа говорит, что к югу от Двадцать первой не считается.
На этом наш разговор прервался, потому что Ланкастер не стал меня ни о чём спрашивать. Некоторое время мы стреляли по зомби, а потом я сказал, что, пожалуй, пойду. Не, серьёзно. Я нормальный парень и обожаю стрелять по зомби. И делать это с кем-то ещё веселее. Но оказалось, что это не то же самое, что тусоваться с Генри. Никаких шуток. Никакого смеха. Бах-бах-бах, и только.
Ланкастер пробормотал «пока», не прекращая играть. Я перебрался через мебельные баррикады и пошёл домой.
На лестничной клетке я подошёл к окну и выглянул наружу. Напротив дома стоял незнакомый серый седан. Показалась старенькая «Хонда» папы и остановилась за ним. Поразмыслив, я принялся спускаться вниз, ему навстречу.
Выйдя на улицу, я обнаружил, что из седана выбрался лысый человек в строгом костюме и подошёл к папе.
– Йоханн Сильвер?
– Да, это я.
– Ещё раз уточняю, вы Йоханн Сильвер, Норт-Кей-стрит 601, дом 202, Такома, штат Вашингтон.
– Всё верно, но…
– И ваша дата рождения 13 ноября?
– М-м-м, да.
– Тогда это вам. – Лысый незнакомец протянул папе толстый конверт.
Папа и не подумал брать предложенное.
– Я хочу понять, о чём идёт речь.
– Речь идёт о вашей выгоде. Уж поверьте мне. Дурных новостей вас не ждёт, я адвокат, представитель мистера Шорби. Вам что-нибудь говорит это имя?
– Шорби? Первый раз слышу.
– Неважно, это не имеет значения. В его завещании упомянуты именно вы.
– В его завещании?
– Да, к сожалению, мистер Шорби вчера скончался. По крайней мере, к сожалению для него. – Лысый незнакомец открыл конверт и вытащил из него целую кипу бумаг. – Вам же, признаем честно, сожалеть здесь не о чем. Остаётся только подписать вот здесь.
Папа упрямо скрестил на груди руки.
– Я… я всё ещё хочу знать, что подписываю.
– Речь о машине, – нетерпеливо вздохнул адвокат. – Шорби оставил вам машину. Всё просто. Всё совсем не страшно. Подпишите бумаги, и я отдам вам ключи. Машина будет доставлена завтра.
– Что за машина?
– Если вы не подпишете документы, то так и не узнаете.
Папа нахмурился, но взял ручку, просмотрел несколько страниц и подписал. Лысый забрал документы и протянул папе то, что оставалось в конверте.
– Внутри ключи. Возможно, вам стоит озаботиться поисками гаража, чтобы хранить её. Такие машины страшновато оставлять на улице. – Адвокат отошёл на несколько шагов, затем остановился и снова повернулся к папе. – Осталось только одно. Особое условие. Шорби требует, чтобы вы посетили его отпевание.
– В смысле, похороны? Но я с ним даже не был знаком.
– Это не имеет значения. Страница три, параграф два. Вы и ваш старший ребёнок. Завтра в три тридцать. Бюро ритуальных услуг Пита на Шестой авеню.
С этими словами человек сел в машину и укатил прочь, а мы с папой вошли в дом.
– Тебе придётся отправиться со мной на похороны, – задумчиво проговорил папа. – Ты мой старший ребёнок.
– Ладно. Но что там за машина?
Поднимаясь по лестнице, папа принялся перебирать бумаги.
– Пока не знаю. Столько юридической шелухи. Сроду не знал никого по фамилии Шорби. Ну сам скажи, нам же ничего эта фамилия не говорит?
– Первый раз слышу, – отозвался я. – А где ключ?
– Да вот он. Но на нём не написано, от какой он машины.
Папа протянул ключ мне. У него был красный верх с жёлтым квадратом по центру. Внутри жёлтого квадрата чёрный конь вставал на дыбы. Я едва не потерял сознание.
– Пап…
– Что?
– Ты хоть знаешь, что это?
– Что? Ключ, насколько я вижу.
– Ты знаешь, от какой он машины?
– Я же сказал тебе, без понятия. Из этих бумаг ничего не понять.