– Без понятия. Ты, наверное, уже заметил: он почти не выходит из квартиры. И ещё Хасимото, она тоже здесь пять лет и один месяц ровно. Но она тут не живёт, так что это не считается. А ещё Алехандро Агильер, но он здесь работает. И завершается этот список его начальством, старой доброй миссис Эпплъярд, которой и принадлежит эта помойка.
– А давно она у неё в собственности? – поинтересовался я.
– Не знаю… Но я один раз была в студии Хасимото, и она сказала, что миссис Эпплъярд унаследовала её от своего мужа. Говорит, нам стоит порадоваться, что его больше нет. Очевидно, он был ещё большим жуликом, чем она.
Я попытался представить большего жулика, чем миссис Эпплъярд, а затем спросил:
– А вы зачем здесь живёте?
– А ты как думаешь? Из-за мамы. Оказывается, лечение рака дорого обходится. И она давно не может работать. Мне пришлось уйти из старой школы и перейти в эту.
Мы оба помолчали.
– Ты сказала, что была в студии Хасимото? – спросил я чуть погодя. – А меня она заверила, что никого не пускает внутрь.
– Забавно, мне она сказала то же самое, как раз перед тем, как провести внутрь. Странная она. Впрочем, весь этот дом странный. Можешь присесть, если хочешь.
Я опустился на ступеньку в нескольких футах от неё. Я всё ещё не доверял ей.
– Так что у тебя в кармане? – неожиданно спросила она.
– Что? Ничего.
– Да ладно. Я знаю, ты что-то прячешь. Ты разглядывал это, когда я вышла на улицу. И ты крутил что-то в кармане перед тем, как разгромить меня в «Монополию». Покажи.
– Это просто бутылочка. Обычная бутылочка. – Я глубоко вздохнул, вытащил её из кармана джинсов и показал: – Видишь?
Проблема была в том, что бутылочка решительно не выглядела обыкновенной. Казалось, внутри что-то движется.
– Это твой талисман? – поинтересовалась Джоанна. – Можно мне подержать?
Я позволил Джоанне взять бутылочку у меня из руки. Она покрутила её в свете фонаря у подъезда.
– Что это?
– Сам не знаю. Скорее всего, ничего особенного. А пробка не вытаскивается.
Джоанна потянула за неё.
– Не надо! – сказал я громче, чем собирался.
– Почему? – Джоанна одарила меня ехидной ухмылкой. – Ты вроде как говорил, что она не вытаскивается?
– Да, но я не хочу, чтобы ты разбила её или что-то такое. Она хрупкая. И очень старинная.
– Спокойно, не разобью я твою бутылку. Откуда она у тебя?
– Я… я получил её… ну… доктор Мандрагора нашёл её здесь. И отдал мне. – Я решил, что это не ложь, хоть и не вся правда. – Мандрагора сказал, будто Вселенная нашептала ему, что её надо отдать мне.
– Похоже на чушь в духе Мандрагоры. Если она такая старинная, чего это ты таскаешь её у себя в кармане?
– Не знаю. Наверное, потому что она мне нравится.
– Просто нравится? Тогда вот, лови. – Джоанна подбросила бутылочку в воздух, я попытался поймать её, но не вышло. Она упала на бетонную ступеньку, отскочила и скатилась, подпрыгивая, по лестнице до самого тротуара. Я сбежал вниз и поднял её.
– Ну как она? – поинтересовалась Джоанна.
– Да вроде нормально.
– Похоже, не слишком-то она хрупкая. Так, а что за история с машиной? – Она кивнула в сторону закрытой «Феррари».
– Папа решил её продать.
– Но она чем-то необычная? Ты вроде как из-за неё здорово расстроился.
– Это «Феррари-430». – Я рассказал ей, что папа продаёт её, потому что решил, что деньги нужнее, чем такая машина. И я пожаловался, что ни единого разочка в ней не прокатился.
– Ты собираешься продать её, ни разу в ней не проехавшись?
– Не я. Папа.
Джоанна задумчиво посмотрела на машину.
– Моя мама спит. А твои родители?
– И они.
– Очень интересно. Так где, ты говоришь, твой папа хранит ключ?
Я сглотнул. Я прекрасно понял, что предлагает Джоанна, и от этого у меня слегка закружилась голова, наполовину от страха, наполовину от возбуждения.
Мне пришлось хорошенько подумать, чтобы сообразить, где может быть ключ. Через целых десять секунд я вспомнил, что ключ у меня в кармане с самых похорон. Я вытащил его.
– Любопытные вещи ты хранишь в карманах, Габриэль Сильвер. – Джоанна подошла к машине и принялась снимать с неё чехол. – Так что, мы поедем прокатиться или нет?
13
Мы мчимся сквозь ночь
В кармане у меня лежала бутылочка, у которой я мог попросить, что захочу, но, кажется, я в жизни так не волновался и не трясся от предвкушения, не чувствовал себя настолько не в своей тарелке, как в тот момент, когда я стоял рядом с машиной, держа в руке ключ.