Из подъезда Брайт-хауза показалась миссис Сэдли в белом халате. Она притащила с собой Джоанну.
– Я слышала грохот, – объяснила она. – Кто-нибудь уже вызвал «Скорую»?
Я кивнул. Миссис Сэдли поинтересовалась, что случилось. Я рассказал. Она велела мне позвонить родителям Генри и рассказать им о том, что случилось.
– Я уже почти победил, – пожаловался Генри, – и тут меня сбила эта дурацкая машина.
Потом он перевёл взгляд на меня, и в его глазах появилось понимание. Мы оба знали, почему его сбила машина.
– Я же говорю, я не хотел, – уныло проговорил доставщик «Быстро-пиццы». – Бегать по проезжей части нельзя!
– Гонять так быстро тоже нельзя, – возмутилась Джоанна. – Я слышала, как взвизгнули шины, когда вы поворачивали на улицу. Да и по тормозному пути всё видно. Большая удача, что вы успели нажать на тормоза, а не то вы бы его просто убили!
Когда Джоанна выговорила последние слова, меня охватило странное чувство – я не мог понять, облегчение это или чувство вины. С одной стороны, меня мучила мысль, что я едва не убил своего друга. С другой – я страшно радовался, что он всё ещё жив. И к этому примешивалось странное чувство облегчения, потому что Джоанна оказалась на нашей стороне.
Из-за угла с рёвом вылетела «Скорая» с включённой сиреной, за ней – полиция. Офицер вылез из машины и принялся допрашивать водителя и миссис Сэдли. Меня вообще ни о чём не спрашивали. Папа и мама Генри успели как раз вовремя – их сына загрузили в машину «Скорой помощи», и они поехали следом за ней в больницу. Напоследок я пообещал Генри, что приду его навестить. Через несколько минут улица снова опустела.
Джоанна и миссис Сэдли двинулись в сторону дома. Я видел, что они о чём-то спорят. Миссис Сэдли яростно шипела на дочь, а та упрямо качала головой. Наконец плечи Джоанны поникли, и она вернулась ко мне.
– Мама велит спросить тебя, можно ли мне пойти с тобой.
– Куда пойти?
– В эту дурацкую больницу. Навестить твоего дурацкого друга.
– Ха. Спасибо за поддержку. Но я и сам могу сходить.
– Заткнись и соглашайся, ясно? – отрезала Джоанна. – Мама все равно меня заставит, и мне в любом случае придётся тащиться туда. Проще согласиться сразу и покончить с этим.
– Ладно, только не забывай, что ты по-прежнему должна вести себя со мной вежливо.
– Главное, позови, когда решишь идти.
Час спустя папа высадил нас с Джоанной возле Такомской больницы и, пообещав заехать за нами, когда мы соберёмся домой, уехал.
– Интересно, где лежит Генри, – задумчиво сказал я, разглядывая огромное здание.
– Думаю, на той стороне улицы. Детей отвозят туда. Уж поверь мне. Я тут много времени провожу.
– С мамой?
– Как ты догадался, умник? С мамой, да.
– Она очень больна, да?
– Мы можем не говорить об этом? Шагай быстрее.
Я последовал за Джоанной к другому зданию. Надпись над дверями гласила «Отделение им. Шорби». Я сглотнул. Девушка в регистратуре объяснила нам, где найти Генри. Войдя в его палату, мы увидели, что рука у него на перевязи, а вид крайне сонный. Он повернулся к нам и улыбнулся.
– Привет, Гейб! – Из уголка рта подтекала слюна. – Ты пришёл меня навестить. Это… это так мило, Гейб. Гейби. Гейби-бейби. – Он хихикнул, а потом заметил Джоанну: – О. Привет. Мисс-Вредная-Задница.
– Джоанна, – с нажимом сказал я.
Генри улыбнулся:
– Ну а как же. Старая добрая Джоджо. Вот не знал, что тоже пришла. Ты мне даже не нравишся. Потому что… – Генри вытер рот. – Потому что ты не… очень… приятная! – Он захихикал. – Бывает же так, ты такая неприятная, но вот ведь, пришла навестить. Это, пожалуй, приятно. Хе-хе.
– Ты что, на болеутоляющем? – закатила глаза Джоанна.
– Ещё как, – вздохнул Генри. – И на мышечных релаксантах. Так что я тут релаксирую. Так релаксирую, как никогда. Эй! Эй, Гейби-бейби. По ходу ни один из нас не победил, а, напарник? Потому что я так и не добежал до вашего дома, но и ты тоже не добежал!
– На самом деле добежал, Генри. Я побежал туда за помощью, помнишь?
– Добежал? – Почему-то голос Генри стал высоким и скрипучим. – Тогда ты всё-таки победил. Твой чёртик из бутылки опять выполнил твоё желание!
– Что-что? – заинтересовалась Джоанна и посмотрела на меня.
– Заткнись, Генри, – сказал я.
– То-очно, – выговорил тот заплетающимся языком. – Ни слова больше. Рот на замок. На прочный замок. Ни единого слова о твоей волшебной бутылочке. Ни… одного… слова! – Он крутил головой, пока не нашёл взглядом Джоанну. – Привет, Джоджо!