Я медленно вошёл в дом, поднялся по лестнице, споря сам с собой всю дорогу. Я постучался в дверь Джоанны. На сей раз мне пришлось стучать куда дольше, чем минуту, прежде чем дверь открылась.
– Что? – грубо спросила Джоанна.
– Я хочу помочь твоей маме.
– Жаль, что поздно. Бутылочки давно нет.
– Что ж, значит, надо её вернуть.
20
Охота за бутылочкой
Мы позвали к нам Генри, и я в общих чертах изложил ему план. План был – проще некуда. Разыскать Брэкли и попросить вернуть бутылочку.
– Думаешь, Ланкастер захочет расстаться с такой вещью? – спросила Джоанна.
– Может быть. От этой бутылочки устаешь, можешь мне поверить.
– Ну да, но мне кажется, он скорее пожелает, чтобы и духу нашего не было рядом с ним.
– Мне казалось, ты свою маму хочешь спасти, – пустил я шпильку.
– Просто мне кажется, что ничего не выйдет.
– Не попробуешь – не узнаешь.
И мы попробовали.
Дорогой читатель, найти Ланкастера оказалось несложно. Первый же поиск в Сети выдал четыре статьи про семейство Брэкли. Первая – про то, как они выиграли в лотерею. Вторая – про расследование их второй победы в лотерею. Третья – про самого Ланкастера. «МАЛЬЧИК ИЗ ТАКОМЫ СТАНОВИТСЯ ЧЕМПИОНОМ ШТАТА ПО ТЕННИСУ», – гласил заголовок.
В статье рассказывалось, что Ланкастер, восьмиклассник, который непонятным образом прорвался в школьную команду по теннису в конце года, выиграл все игры и попал в финал штата. В последней игре он тоже победил, а его соперники падали, ломали лодыжки, получали растяжение паха, вывих плеча, парочка даже попала в аварию. На фотографии мы увидели довольного Ланкастера с огромным серебряным кубком над головой.
– Ну делааа… – присвистнул Генри. – Ланкастер времени даром не терял, уж он задал работы чёрту.
Меня же больше всего заинтересовала четвёртая статья. «СЕМЬЯ БРЭКЛИ ПРЕВРАЩАЕТ МУЗЕЙ В ЧАСТНУЮ РЕЗИДЕНЦИЮ», – значилось в заголовке. В статье рассказывалось, как Дэнни и Гуди Брэкли, у которых был сын Ланкастер, приобрели старинный особняк, в котором размещался исторический музей Салливана. Они уволили сотрудников, выбросили экспонаты и переехали в здание. В статье цитировался один из их новых соседей, назвавших Брэкли «самой ненавидимой семьей во всей Такоме».
Я отыскал адрес особняка. В три тридцать мы сели в автобус номер 14 и отправились на запад. Остановка автобуса располагалась примерно в миле от дома Ланкастера. Дальше мы пошли пешком. Дом мы заметили за четверть мили.
Особняк был невероятных размеров. Он стоял на холме над Пьюджет-саунд, окружённый чёрной кованой изгородью. У главных ворот нас приветствовал голос из динамика. Мы представились, и минуту спустя ворота распахнулись, а голос велел нам пройти к главному дому.
Дверь открыл человек в костюме. Он представился как Геркин и пообещал пригласить к нам Ланкастера.
Минуту спустя дверь распахнулась, на пороге показался Ланкастер и радостно улыбнулся мне:
– О, Сильвер. Как я рад видеть знакомое лицо!
Я познакомил его с Генри и напомнил, как зовут Джоанну.
Ланкастер был одет в новенький костюм «Адидас», а на шее болтались золотые цепочки общим весом не меньше двух фунтов. Он совсем похудел. Волосы торчали во все стороны, лицо побледнело. Он повёл нас внутрь особняка. В таком громадном доме я ещё не бывал. Один холл был размером со всю нашу квартиру. В его дальнем конце через приоткрытую дверь виднелась гостиная – если такая комната бывает в дворцах вроде этого – по сто футов во всех измерениях.
На самом деле я толком не понял, хорош ли особняк, потому что он был забит вещами под завязку. Кожаные диваны, кресла, столы, телевизоры, торшеры и все прочие виды мебели заполняли каждый дюйм пространства, точно как в их квартирке в Брайт-хаузе.
Судя по всему, Ланкастер этого не замечал. Он повёл нас вперёд через лабиринт из мебели. Перелез через диван и стол, не обращая на это внимания. Мы шли за ним, пока не добрались до пары диванов, стоящих лицом друг к другу. Тогда мы сели на них, положив ноги на другой диван – пространства между ними совсем не осталось.
– Ну что, как живёте, ребята? Как дела в нашей старой доброй помойке?
Я заметил, что у него дрожат руки.
– Да всё так же. А как тебе здесь живётся?
– А ты как думаешь? – хвастливо заявил Ланкастер. – Куда лучше-то? Я наверняка самый богатый пацан в Америке. Или почти самый богатый.
– Как твои папа с мамой?
– Гуди свалила. Я дал ей пару миллионов и велел уматывать отсюда. А где сейчас папа, я точно не скажу. Вроде как в Нью-Йорке. Так что этот потрясный домина весь в моём распоряжении. Эй, ребята, не хотите поиграть в видеоигры? Вы бы видели, какого размера у меня телевизор.