– Ты забыл? Этого нельзя делать, так сказал Шорби. Ему пришлось продать её на целую монету дешевле, и последний человек, у которого она останется, купит её за один цент.
– Значит, надо пожелать, чтобы можно было продавать её меньше, чем за цент.
– Ты что, вообще не слушал, что говорил Шорби? – спросил я. – Ты не можешь пожелать, чтобы правила изменились.
– Значит, продать её можно ещё три раза, – вздохнула Джоанна. – А ведь столько лет она существует в нашем мире и через столько рук прошла.
– Ты только подумай, сколько людей обогатилось благодаря ей, – сказал Генри.
– Лучше подумай, сколько людей из-за неё пострадали! – отрезала Джоанна.
– Да. Интересно, узнаем мы это когда-нибудь или нет?
– Что узнаем?
– Ну, кто пострадал, чтобы твоя мама поправилась.
Джоанна покачала головой:
– Тебе никогда не кажется, что всем нам было бы лучше, если бы ты помалкивал?
– А что, если ты не сможешь от неё избавиться, Джоанна?
– Ну и ладно. Я знала, во что ввязываюсь. Это мой свободный выбор.
– Да, но я имел в виду, вдруг ты никогда не сможешь.
– Я прекрасно поняла, что ты имел в виду. Что-нибудь придумаю.
– А если нет?
Джоанна треснула меня по руке – по тому же месту, что и всегда.
– Слушай, Гейб, может, ты просто заткнёшься и оставишь эту тему?
К краю тротуара подрулила красная «Линкольн Таун Кар». Распахнулась задняя дверца, и из неё вышла Хасимото, облачённая в полосатый, как зебра, костюм, поверх которого был накинут белоснежный плащ.
– Дружочки, – прочирикала она, подходя к лестнице. – Как мои голубки поживают сегодня? О-о-о, что же вы такие грустные? Хасимото не любит хмурых лиц. У вас такой вид, будто вам только что сообщили о потере вашего чемодана от «Луи Виттон». Будет вам хмуриться. Пропустите меня. Меня ждёт моя картина.
Хасимото поднялась по лестнице и скрылась в своей студии. Закрывая дверь, она нечаянно прихлопнула край плаща. Видимо, она потянула его на себя с другой стороны, потому что торчащий кончик исчез, но дверь в итоге слегка приоткрылась. Из-за неё падала узкая полоска света. Я посмотрел на Джоанну. Она тоже это заметила.
– Что? – недоумевающе спросил Генри. – Что происходит? Это что, та сумасшедшая дамочка-гений, о которой вы говорили?
– У неё открыта дверь, – сказал я.
– Хе. Вижу. И что?
– Это наш шанс разузнать, что она на самом деле рисует!
– Мне казалось, вы говорили, будто были у неё в студии? – не понял Генри.
– Я был, да, но она всегда скрывает свои картины. Заворачивает их в ткань. Это её, как там его называют, типа её стиль.
– Её фишка, – сказала Джоанна, подбираясь ближе к двери.
Мы с Генри последовали за ней.
Щель в двери была такой узкой, что заглянуть в неё при всем желании мог только один из нас. Джоанна посмотрела первой.
– Что ты там видишь? – шепнул я.
– Ш-ш-ш, пока трудно сказать. Стоп, я вижу Хасимото. Только не могу понять, что она делает. У неё что-то в руке. Кажется, это связка ключей. Точно. Она отпирает что-то.
– А картины ты видишь?
– Не-а. Я попробую приоткрыть дверь пошире.
– Она тебя заметит!
– Ну и что? Она всего лишь художница. Она не опасный преступник.
Джоанна ещё немного приоткрыла дверь. Теперь я тоже мог заглянуть внутрь, пусть и через её плечо. Но с моего ракурса я видел только картины на мольбертах, обернутые тканью. Джоанна приоткрыла дверь ещё на несколько дюймов. Не успел я её остановить, как она опустилась на четвереньки и заползла внутрь.
Сердце у меня заколотилось как бешеное. Не успел я сориентироваться, как Генри подтолкнул меня вперёд, и я оказался по ту сторону двери. Я быстро опустился на четвереньки следом за Джоанной и тоже пополз вперёд. Она пробралась мимо ряда холстов, прислонённых к стене, и исчезла из виду. Мы с Генри двинулись дальше. Пытаясь протиснуться за мной, Генри уронил один из холстов, и тот упал с глухим стуком. Я затаил дыхание.
Раздались шаги. Вскоре показалась Хасимото, подошла к двери студии, открыла её и высунулась в коридор.
– Эй! Дружочки мои? Вы всё ещё там?
Она посмотрела по сторонам, затем закрыла дверь и заперла её ключом. Связка ключей исчезла в кармане белого плаща, и его хозяйка снова вышла из нашего поля зрения.
– Мы в ловушке! – прошептал я.
– Ш-ш-ш, – шикнула на меня Джоанна и поползла к следующему ряду холстов.