– Прости, что мы решили написать твою мать без разрешения. Я думала, что это не будет иметь значения, поскольку её всё равно никто не увидит. Забирай картину и иди. Я приношу свои извинения. Но уходи.
Джоанна взяла картину, и мы вышли из студии.
Когда я вернулся домой, в квартире никого не было. Мама с папой повели девчонок на вечеринку с мороженым в их начальной школе, так что я ожидал, что буду совсем один. Зайдя же в гостиную, я обнаружил Алехандро на стремянке.
– Что вы делаете? – удивился я.
Алехандро указал на дыру в потолке. Большую часть он заложил куском гипсокартона и теперь мазал сверху мокрой штукатуркой.
– Оглянуться не успеешь, как я её заделаю, – пообещал Алехандро.
– Эта дыра здесь не один месяц, – возмутился я. – Ничего себе «оглянуться не успеешь».
– Я бы раньше починил, – пожал плечами Алехандро, – но миссис Эпплъярд потребовала, чтобы я этого не делал.
– Почему?
– Вы доплатили только за ремонт протекающих труб. За ремонт потолка вы не доплачивали. Если не доплачивать, ремонт занимает гораздо больше времени. Так устроена жизнь в Америке. Это земля смелых духом, а также земля, где бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Я делаю, что мне велят. Я не могу позволить себе ссориться с миссис Эпплъярд.
– Почему же вы не уволитесь и не найдёте работу получше? – полюбопытствовал я. – Мне кажется, вы мастер на все руки.
– У меня нет документов, – объяснил Алехандро. – Пока я работаю на неё, я остаюсь в Америке. Если я уволюсь, миссис Эпплъярд сообщит обо мне властям. Они отправят меня обратно или, хуже того, посадят в тюрьму.
– Это гнусно, – сказал я.
– У меня есть два варианта. Их предоставила мне миссис Эпплъярд. – Он намазал на потолок ещё немного штукатурки. У него в кармане зазвонил сотовый телефон. Алехандро ответил на звонок, поговорил с минуту и сунул телефон в карман. – Это миссис Эпплъярд. Она говорит, что я ей срочно нужен. Уверяет, что забыла мне кое-что сообщить. Кое-что срочное. – Алехандро поглядел на потолок. – Готово. Пусть подсохнет, а через пару дней я снова приду и его покрашу. – Мастер взял свою лестницу и вышел в коридор.
Дорогой читатель, это был последний раз, когда он входил в нашу квартиру. Потолок так и не был покрашен.
Когда он ушёл, я посмотрел на его работу. Почему-то это навело меня на мысли о миссис Сэдли. То ли потому, что она тоже нуждалась в починке. То ли потому, что ждать ей пришлось очень долго. Но теперь всё с ней было в порядке. Джоанна починила её. Быть может, отдав за это собственную душу. Быть может, лишив кого-то ещё жизни.
А потом из глубин памяти у меня в голове всплыло предсказание доктора Мандрагоры. И я его понял.
Выскочив в коридор, я бросился к квартире Джоанны и забарабанил в дверь. Стоило ей выглянуть наружу, как я вытащил её в коридор, и слова полились потоком:
– Мандрагора. Его предсказание или как его назвать. Это дело насчёт тебя. Насчёт того, как ты стоишь рядом с женщиной. Понимаешь?
– Что ты вообще несёшь?
– Это… это насчёт того, что случилось у Хасимото. Это не посторонний человек.
Джоанна треснула меня по руке:
– А ну прекрати бормотать непонятную чушь, как полный идиот!
– Ты что, не поняла? Помнишь, что сказал Мандрагора? Про тебя?
– Ты и сам отлично знаешь, что он сказал. Про мою маму. Что она сломана и починить её нельзя.
– Точно. И что ты делала в этом предсказании? Стояла рядом с ней, так? Я совершенно уверен, что именно это он и сказал.
– И что?
– А то, что идиотка из нас ты, а не я. Ты что, не поняла? Это только что произошло. В студии Хасимото. Только это была не совсем твоя мама. Это была картина, на которой её нарисовали. И она – в смысле, картина – сломана.
– И её не починишь, – протянула Джоанна. – Вот это да. Ты прав, Гейб. Значит, Мандрагора в конечном итоге оказался прав.
– Да, но кого это интересует? Я к тебе не поэтому пришёл.
– Тогда почему?
– Ты ещё не поняла? Это цена.
– Что-что?
– Выкуп. Ну, понимаешь? Для бутылочки. Если один человек побеждает, кто-то должен проиграть. Твоя мама поправилась, так? Значит, другая мама должна была оказаться сломана.
– И цену заплатила Хасимото? – Джоанна несколько раз моргнула, а потом отвернулась от меня. – Ты серьёзно думаешь, что это она и есть? Что больше никто… никто не пострадает?
– Я уверен.
Джоанна утёрла глаза рукавом и повернулась ко мне, улыбаясь.
– Тогда с этим всё ясно.
– Теперь осталось всего лишь понять, как…