— Мирей, одолжи мне немного мяса. Моим детям нечего есть. Солому почти всю сварили, осталась крошечка муки, но я берегу её пуще глаза. Вы вчера зарезали корову… — раздался просящий голос соседки.
В посёлке Мирей считалась доброй женщиной, и в хорошие времена она бы ничего не пожалела для людей. Но сейчас приходилось выживать.
— Эмма, с чего ты решила, будто мы зарезали корову?
— Её нет в хлеву.
— Ты ходила проверять?
Лицо соседки перекосилось от злости. Она поняла, что уйдёт ни с чем.
— Да чтоб ты подавилась от жадности! Если мои малютки умрут, твои тоже долго не протянут. Вспомнишь ещё меня! — закричала Эмма и вылетела из дома, громко хлопнув дверью.
Мать расстроенно вздохнула и прижала к себе двух детишек, которые в испуге присели к ней на кровать.
День прошёл в обычных хлопотах. Потом ещё неделя пролетела. Мясная похлёбка укрепила силы обитателей маленького домика, и теперь из-за дверей нередко раздавался детский смех. Мать шикала на непосед, но те не слушались и продолжали предаваться своим невинным забавам. Соседи угрюмо косились и ворчали, хотя в открытую никто не возмущался. Крестьяне почти уже съели весь скот, у кого он ещё оставался. Семьи-то большие, голодных ртов много…
И вот однажды, два месяца спустя, на пороге жилища появился знакомый парень, который уходил вместе с мужем Мирей на заработки. Он переминался с ноги на ногу, не решаясь войти.
— Заходи, Гийом! Что ты топчешься у порога! — обрадованно воскликнула хозяйка: ведь он наверняка принёс весточку от мужа!
Парень вошёл, встал у двери и потупился, нервно сжимая в руках котомку.
Внезапно женщина уловила исходящее от гостя волнение и насторожилась сама.
— Так я это… пришёл с невесёлыми вестями, — осторожно промолвил Гийом и виновато кашлянул в кулак.
Мирей медленно опустилась на скамью, бессильно сложила руки на большом животе и остановившимся взглядом упёрлась в стену.
— Расскажи, как он погиб… — прошелестела она бесцветным тихим голосом.
Парень живо встрепенулся.
— Я не знаю, умер ли твой муж, но, когда уходил, Жан был слишком плох. Метался в горячке. Всё просил, чтобы я отдал вам вот это, — и посыльный протянул свою ношу.
Мирей приняла в дрожащие ладони замусоленную маленькую котомку, в которой оказалось немного денег, и засохший кусок сыра. Слёзы брызнули из глаз несчастной женщины. Раскачиваясь из стороны в сторону, она зарыдала, прерывая всхлипы горестными причитаниями. Испуганные малыши обняли мать тонкими ручонками и враз заревели, ещё не понимая, почему она так громко плачет.
Гийом сам прослезился от тяжёлой сцены.
— Я не видел Жана мёртвым. Может, он и выкарабкался, костлявая его не утащила за собой, — вытирая глаза кулаком, пытался успокоить семейство расстроенный посыльный.
Но Мирей качала головой, она чувствовала: муж наверняка скончался. Даже если случилось чудо, и он выжил на чужбине, у бедняги не хватит сил снова начать работать. Все деньги отец отправил детям, а сам остался без единого денье в кармане.
Парень потихоньку вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
Беда поселилась в доме Мирей. Со временем женщина застыла в своём горе, и со стороны казалось, будто несчастная успокоилась.
Припасённого мяса оставалось мало, но холода постепенно убывали. Появилась надежда, что весна наступит ранняя. А там придётся всем постараться засеять хотя бы часть небольшого поля.
Неожиданно зима передумала. Снова намело сугробов. Ударил такой сильный мороз, что старики не помнили подобной стужи за все прошедшие годы. Дети начали болеть. Мать не находила себе покоя, ухаживая то за одни, то за другим.
Однажды утром она отправилась к яме с припасами и не нашла там ни кусочка мяса. Всё украли подчистую. Мирей на месте чуть не упала в обморок от слабости и отчаяния. Голыми руками она принялась рыть в другом тайнике, лихорадочно отбрасывая ветки, что прикрывали отверстие. Пока докопалась, все пальцы изрезала в кровь. В открывшемся углублении лежали лишь кусок заскорузлой шкуры да несколько жёлтых костей. И это всё… Пришлось собрать хоть эти жалкие останки.