Отойдя от окна и вернувшись в кровать, я закрыл глаза и выдохнул, ощутив, что сердцебиение ровное, а дыхание спокойное. Ну всё, теперь хоть выспаться можно.
Хрусть!
Мерзкий звук, отчетливо врезавшийся в память со вчерашней ночи, раздался подобно оглушительной сирене, заставив меня мгновенно распахнуть глаза. По спине прокатилась горячая волна, отдавшаяся в груди сильным чувством сжатия, словно сердце вот-вот лопнет, а легкие сдавит спазм. Один короткий звук полностью сбил меня с толку, и я судорожно пытался придумать, что же могло так хрустнуть, как вдруг звук повторился. И ещё раз.
Разозлившись на самого себя, я снова вскочил с кровати и подошел к окну, распахнув шторки. В глаза ударил свет фонаря близ дома, но я смотрел в другую сторону. Туда, где должен был стоять снеговик. Должен был… но его не было!
- Хреновы фокусы… - горло словно сдавило, и я смог разве что тихо прошептать, отшатнувшись.
Нет, так не бывает. Наверное, те, кто пытались утащить снеговика в первый раз, пришли за ним снова, и это именно они хрустят. Но, словно в попытке свести меня с ума, снеговик показался прямо за забором. Переваливаясь сбоку на бок, он упрямо шёл вдоль ограды, смотря куда-то вниз, и только тогда я заметил свозь щели между досками судорожно перебиравшего ногами человека, который пытался сбежать. И снова ни звука, кроме этого гадского хруста.
- Да чтоб тебя, сволочь снежная! – разозлился я и метнулся в сени, на ходу надевая штаны.
Накинув пуховик, я схватил лопату и выбежал на мороз. Видя за забором этого колоссального снежного монстра, я едва не растерял весь свой боевой дух, но, снова посмотрев на бедного мужчину, пытавшегося спастись, резко побежал вперед. Набрав воздуха в грудь, я закричал, что есть мочи, но не смог издать не звука, хотя отчетливо ощущал, как воздух спокойно выходит из моего горла. Но словно отключили звук, и кроме хруста снега не было слышно ничего.
Подбежав к забору, я замахнулся лопатой, как вдруг опущенная голова снеговика резко повернулась, и злобный черный взгляд устремился мне прямо в душу, а пасть монстра открылась шире. Ладони мгновенно вспотели, а в ноги ударила слабость, но уже было поздно отступать, чем бы ни было происходящее. И я изо всех сил ударил снеговика лопатой по голове. Но совковая, плоская, она бессильно опустилась плашмя на снег, не причинив ему вреда.
Тогда я отвел ее назад и уже ударил острой кромкой, словно бы собирая снег. Железка погрузилась в голову снеговика на пол-ладони, что при толщине его головы было попросту смешно. Лопата словно врезалась во что-то твердой внутри, и когда я дернул её назад, то не смог – ветки-руки уже обвили её и силой рванули, едва не уволакивая меня за забор.
В это же время снеговик взмахнул моей лопатой и тупым концом черенка ударил не успевшего далеко уползти мужчину прямо по спине, отчего тут выгнулся и обмяк. Он пытался ползти, но уже не сучил ногами, а лишь подгребал снег судорожными загребающими движениями руками. Снеговик, забыв про меня, подошёл к нему, выбросив лопату, резко воткнул свои ветки вниз, пронзая мужчину во множестве мест.
А потом его голова повернулась в мою сторону, отчего я, заорав всё так же без звука, ринулся в дом. Захлопнув дверь, которая даже не скрипнула, и повернув все замки, я забежал на кухню и схватил кочергу, стоявшую тут ещё с давних времён, когда в сложные годы дом отапливался буржуйкой.
Сжимая железку, я вбежал в гостиную и прильнул к окну, глядя, как снеговик встал на свое первое место под фонарем и замер неподвижно. Я же не мог оторвать от него взгляда, отчего-то зная, что, если отвлекусь хоть на секунду, он снова исчезнет, и хруст снега раздастся уже за моей спиной. Кроме того, звуки до сих пор не появились, а, значит, ничего не закончилось.
Казалось, что жуткая тварь очень уж обиделась на то, что с неё сфотографировались, не пощадив даже тех, кто его слепил. Чёртов Снеговик!
Но время шло, а он не двигался. Час, другой – я уже едва мог держать глаза открытыми, но страх пересиливал, и лишь краткое воспоминание об этом мерзком взгляде оскаленной чёрной бездонной пасти мгновенно приводил в чувство ударом адреналина. Но даже так я ближе к утру моргнул, да так, что уже не смог открыть глаза и проснулся лишь от настойчивой тряски за плечо.