Я беззвучно хихикнула, одновременно отгоняя тревогу и ловя себя на неуместном чувстве зависти.
Понятия не имею, как сама Мирта относится к этому гарну, но он к ней точно неравнодушен. Более чем. Учитывая не слишком привлекательную для абсолютного большинства лорри внешность непреобразившейся кшорти, страсть тут точно ни с какого бока, но столь трепетная забота и сквозящая в каждом прикосновении щемяще-бережная, пусть и несколько рассеянная ласка говорили сами за себя.
Сестрёнке даже облик менять не пришлось, чтобы произвести впечатление на гарна, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы осознать — Сэлиней влюбился по самую маковку. Правда, совсем не факт, что Мирта разделяет его чувство. А если вспомнить о её нежном возрасте, вряд ли она вообще осознает характер отношения гарна. Но даже так… завидно. Надеюсь, хотя бы не слишком очевидно.
Я сидела на узком топчане, прислонившись спиной к стене, и болтала ногами. Правда «болтовня» конечностями шла скорее от нервов, чем от беззаботности, зато со стороны выглядела настолько странно, что местные сочли меня дурочкой и почти перестали обращать внимание, а мне только того и надо было. Ну… может, не «только», но на безрыбье и рак — рыба.
А то ведь, очнувшись, я чуть было дел не наворотила, напугав «аборигенов» хриплым визгом и попытками отбить сестру. Нет, а как иначе? Продираю глаза спросонья — в голове муть, во рту словно тыса нагадила, и первое, на что падает взгляд — бледная до серости Мирта, опутанная проводами, облепленная магнитами, трубочками, пульсометрами и прочей жутковатой на вид медицинской хренотой. Причём, по одной из трубочек явно кровь течёт то ли из стаба, то ли в стаб, судя по всему, явно занятый кем-то другим!
Да и компания неординарная. Гарн, вампир и даже цаце. И если гарнов я повидала, да и парочка вампиров у нас в дипкорпусе работала, то цаце видела только по галовизору, и то в далеком детстве. Со сна да с перепугу мне поначалу примерещилось, что рук у него десятка полтора и хвостов не один, а три. И все мужики нависли над моей младшенькой, как голодные крыгхи! Только что слюни не капают. Правда, вампир держался чуть в сторонке, но на Мирту пялился с непередаваемо пугающим алчным блеском во взоре. И кто бы на моём месте не напугался?
Это ещё хорошо, что мой истошный визг не слишком впечатлил вампира, и тот, в мгновение ока оказавшись рядом, успел отобрать стул, которым я собиралась припечатать по кумполу кого поближе. Вампиры они такие вампиры! Мирта тоже хороша. Могла бы дождаться, пока я очнусь, и предупредить о своих намерениях, а уж после фигнёй страдать хоть до посинения.
К счастью, на шум отреагировал не только Фург, но и Улянь, который на тот момент беседовал в коридоре с пилотом. Кентавра в помещение не пускали, ибо и без него народу здесь толпилось до хорта, но и с концами прогнать не смогли, поэтому он зачем-то дежурил у медотсека.
Влетевший на мои вопли ках, к слову, опять был в орланском облике. Для начала он рявкнул на нас с вампиром, а после оттащил в сторонку и сделал внушение на тему спокойствия и недопустимости избиения незнакомых лорри без веских оснований. Мне, естественно. Как будто я только тем и занимаюсь, что всех встречных-поперечных избиваю!
К тому же, в моём понимании, представшая взглядам картина с Миртой в роли невинной жертвы — ещё какое основание для начала беспрецедентной акции раздачи тумаков и вручения сертификатов на внеплановые увечья. Но за последние дни я привыкла доверять каху настолько, что одного его присутствия оказалось достаточно, чтобы истерика сдулась и, обиженно сопя, сдала позиции.
Я хоть и не обладаю уравновешенностью и здравым смыслом сестрёнки, успела осознать и впитать всем существом нехитрую истину — Улянь прав если не всегда, то очень часто. И вот раз уж он говорит, что всё в порядке, надо хотя бы прислушаться. Присмотреться к обстановке, оценить спокойно, а уж потом, если сочту необходимым, торжественно перерезать ленточку на тропе войны.
Так что, грозно сопя и скрипя зубами, я заткнулась, демонстративно выдохнула, скрестила руки на груди и вернулась к узкому топчану, на котором очнулась. Присматриваться, прислушиваться и пестовать план карательных мероприятий на случай, если на этот раз Улянь неверно оценил обстановку.
Увы, дать выход порождённому испугом раздражению не удалось. Цаце, прежде колдовавший над Мирточкой, отвлёкся от своего занятия и переключился на меня. Попытки его разговорить ни к чему путному не привели. Отвечать-то цаце отвечал, но та-а-ак… В общем, я ни шиша не поняла, впервые осознав, что регулярное посещение факультативов по языкознанию имело смысл даже для кшорти. Права была Мирта, а я ей не верила. Ну да не о том.