— Что это? — Удивленно произнес Филипп, а затем проследил за ее взглядом.
На стене висел портрет, один из многих, оставшихся со времен предыдущего владельца.
На нем была изображена девушка в изысканном красном бальном платье, с волосами цвета воронова крыла и алебастровой кожей. Она выглядела печальной и юной, на несколько лет моложе Аннет, но ошибки быть не могло — на портрете была она.
Филипп некоторое время молча смотрел на это.
— Я не совсем понимаю, почему твой дядя хранит эти картины, — тихо сказала Дженнетон. — Он говорит, что у него нет ни одного из его собственных семейных портретов, и он думает, что они придают дому определенное достоинство, но…
— Значит, семья Аннет раньше владела этим домом? Ну, я удивлен, что она мне не сказала, но, конечно…
— Филипп! — миссис Дженнетон схватила его за руку, пока он не посмотрел на нее. — Посмотрите, во что она одета! Этому портрету больше ста лет, и девушка на этой картине мертва ровно столько же. Вы должны выслушать меня, пожалуйста, от этого зависит ваша жизнь.
Она заломила руки, стоя рядом с ним.
Филипп почувствовал слабость и прислонился спиной к перилам балкона, не в силах отвести глаз от картины. Краска потрескалась. На холсте была пыль.
Филипп покачал головой:
— Это, должно быть, ее мать, конечно, или, возможно, бабушка? То, что вы говорите, просто чушь, миссис Дженнетон. Это не может быть правдой. Я встретил эту девушку на берегу озера два дня назад.
Миссис Дженнетон повернула его к себе и заставила посмотреть ей в глаза, прежде чем заговорить.
— Аннет Винчелес умерла в возрасте двадцати одного года. Ее отец пытался заставить ее выйти замуж за человека, которому он был должен много денег, утром в день своей свадьбы она спустилась к озеру в своем белом подвенечном платье. Она сняла его и оставила на берегу, затем вошла в воду в нижних юбках и позволила себе утонуть. Горничная увидела ее из окна спальни Аннет, той самой комнаты, в которой сейчас расположились вы, но она не смогла вовремя поднять тревогу. Аннет Винчелес мертва, Филипп. Она покончила с собой и проклята за это.
— Это невозможно, — прошептал Филипп, — я держал ее за руку.
— Озеро было слишком глубоким, чтобы они смогли извлечь тело. Ее кости все еще лежат на дне. Пожалуйста, Филипп, я умоляю вам, не рискуй присоединиться к ней там! Другие мужчины утонули в этом озере, потому что разозлили ее. Такие молодые люди, как вы. Она — мстительный дух, и вы не можете ей доверять!
— Только не моя Аннет… Это не может быть правдой!
Филипп почувствовал, как горячие слезы защипали ему глаза, и смахнул их тыльной стороной ладони.
— Вы не должны больше ходить к ней, — мягко сказала миссис Дженнетон. — Я работала здесь в поместье с юности. Очень немногие люди остаются здесь надолго. Она — проклятие этого места. Я испугалась за вас, как только увидела. Последний мальчик, который умер здесь, был даже моложе вас. Он был гостем одного из последних представителей фамилии Винчелес. Он рассказал о встрече со странной женщиной в поместье. Следующей ночью он пошел купаться в озеро с какой-то неряхой из деревни. Та девушка видела, как его утащила в воду женщина в белом с черными как смоль волосами. Больше его никто не видел.
— Аннетт бы так не поступила!
— Но она сделала это, Филипп, сделала.
Филипп сделал шаг вперед и остановился всего в нескольких дюймах от холста, уставившись на картину. Он изучал каждую деталь и каждую линию. Художник прекрасно запечатлел ее высокие скулы и дикие, печальные глаза.
— Мне нужно побыть одному, — сказал Филипп и повернулся на пятках.
— Обещайте мне, что вы больше не пойдете к ней, Филипп! — потребовала миссис Дженнетон.
Но Филипп не ответил. Он тихо прошел в свою комнату и закрыл дверь.
День становился длиннее, и медленно опускалась темнота.
Дядя Филиппа постучал в его дверь ближе к обеду, но Филипп заявил, что заболел и не спустился.
Это не обязательно было ложью. У него болел живот. Он был убит горем и напуган. Мог ли он действительно разговаривать с призраком? Он вспомнил ощущение ее холодных рук в своих и поежился, несмотря на жару.
Погода, казалось, наконец-то наладилась. Заходящее солнце скрылось за чередой темных и тяжелых облаков, а вдалеке над морем прогрохотал гром.
Лежа на кровати, когда в комнате стемнело, Филипп играл в ту же игру, что и в детстве: он наблюдал за вспышкой далекой молнии, а затем считал мили расстояния до грозы, пока на западе не загрохотал гром. Гроза медленно приближалась, и он поймал себя на том, что молча молит небеса о дожде, о непроходимом потопе, который даст ему повод не ходить на озеро.