Ровена снова погрузилась под волны и поплыла обратно к тому, что когда-то было ее телом. Длинные юбки привязали ее к зазубренному выступу, и она недалеко ушла от места своей гибели. Рыба была у самого лица, одного глаза не было, а язык чернел в разинутом рту.
Она скользнула внутрь знакомой громоздкой раковины и начала двигать ее. Она встала на ноги и ободранными белыми пальцами оторвала ткань длинного платья от того места, где оно держалось.
Ровена пошевелила конечностями и медленно начала подниматься.
Волны скрывали ее, когда она приближалась, и мужчина… его звали Чарльз, вспомнила она… он был сосредоточен на своем рисунке и не видел, как ее разбитые, раздутые руки начали цепляться за дамбу. Она потащилась вперед, ее мокрые волосы закрывали лицо, но ее восприятие больше не зависело от ее тела.
Вода лилась у нее изо рта, как рвота, когда она выползала из моря на вершину дамбы, между Чарльзом и берегом.
Карандаш выпал из пальцев Чарльза, и он пытался подняться на ноги. Странные, хриплые звуки вырывались из его рта. Альбом для рисования упал с его с колен, и он поскользнулся на камнях, когда попытался спуститься.
Ровена встала, вода стекала с ее рваных черных юбок, твердые подошвы ее ботинок волочились по грубому камню дамбы, когда она двигалась вперед.
— Ровена… — голос Чарльза был шепотом ужаса. — Ровена, боже мой…
Она открыла рот, чтобы заговорить, но все, что вышло, был прерывистый выдох. Вода разрушила голосовые связки тела. Это не имело значения. Он поймет достаточно скоро.
Чарльз сумел подняться на ноги и, пошатываясь, побежал к маяку.
Ровена позволила своему изломанному телу упасть на колени и превратиться в распростертое тело трупа, когда она снова поднялась, и ветер поднялся вместе с ней. Над маяком начали собираться тучи, и океан забурлил. Темная вода начала стекать ручейками против течения. Она была порождением бури, она была одновременно древней и новой, и у нее была сила.
Поднимающаяся вода преградила Чарльзу путь к маяку, и он повернулся, чтобы увидеть ее такой, какой она была сейчас: созданием ветра, воды и холода, древней злобы. Она повисла в воздухе, как труп, плывущий по течению. Ее волосы медленно развевались вокруг, когда она подняла руки, и небо потемнело.
Она закричала голосом шторма, когда стала частью воздуха, и ветер взревел. Чарльз вскрикнул и повернул назад, направляясь вброд к берегу подальше от маяка, когда вода начала подниматься, как при наводнении. Вода всколыхнула труп Ровены, когда Чарльз приблизился к нему. Когда он проходил мимо, она протянула руку и схватила его за лодыжку сломанными пальцами. С криком Чарльз растянулся на земле. Он ударил ее ногой, беззвучно крича, но хватка Ровены была крепкой, как смерть. Даже когда ее гниющая плоть начала трескаться под его натиском, она подняла голову своего трупа и начала тащить его назад в воду.
Он кричал и сопротивлялся, когда ее мертвый вес потянул его под поверхность.
Ровена притянула его к себе, когда он сопротивлялся, и заключила в любовные объятия, глядя в его глаза, когда свет начал покидать их.
Когда смерть забрала его, она ослабила хватку, как на Чарльзе, так и на своем собственном теле.
Темное небо прояснилось, и вода отступила, когда его тело уплыло прочь, а Ровену унесло течением.
БЕЛАЯ ЛЕДИ
— Идиот! — Тоби ругал себя, шагая по дороге. — Почему ты просто не спросил?
Вот только он точно знал, почему не спросил: это потому, что момент был неподходящий. Причина, по которой момент был неподходящим, подумал Тоби, раздраженно прикусив губу, заключалась в родителях Кэтрин Ле Маркуанд.
— Две минуты покоя, всего две минуты! Это было все, что мне было нужно! — Было приятно прокричать это в ночь.
Миссис Ле Маркуанд находила все предлоги, чтобы не оставлять его наедине со своей дочерью. Она топталась на месте; она суетилась; она забыла свое рукоделие и занялась им прямо за дверью; она вдруг вспомнила, что хотела спросить, что Кэтрин хочет съесть утром на завтрак.
Тоби не был уверен, намеренно ли эта женщина саботировала его попытки сделать предложение Кэтрин, или же она просто была слишком назойливой, чтобы не быть рядом, когда это произойдет.
Что ж, он сделает предложение завтра, даже если для этого ему придется вытолкнуть мать своей невесты из окна. Он просто переведет дух и скажет:
— Моя дорогая мисс Ле Маркуанд, для меня было бы честью, если бы вы оказали мне честь, не ждите… Моя дорогая мисс, нет… — Тоби прочистил горло. — Дорогая Кэтрин, о, ради всего святого, я не пишу письмо! Это должно быть идеально.