Позже, лёжа в комнате Анны, они пытались отвлечься.
— Я читала, — начала Маша, — что в этом доме раньше жила одна странная женщина. Её звали Агата. Говорят, она занималась оккультизмом. И однажды просто исчезла, растворилась, как будто в воздухе. Люди шептались, что её душа осталась в зеркале.
— Сказки, — нервно усмехнулась Анна. — Зачем ты это рассказываешь сейчас?
— Просто вспомнилось, — пожала плечами Маша. — Но зеркало в ванной похоже на те, что она оставила. Оно старше дома, между прочим.
Они замолчали, стараясь не смотреть на зеркало, стоявшее в углу комнаты.
Ночью Анна проснулась от лёгкого скрипа. Всё было тихо, но внутри росло беспокойство. Она огляделась. В комнате царил полумрак. Её взгляд остановился на зеркале.
Оно светилось. Очень слабо, но отчётливо. Анна встала с кровати и подошла ближе. В отражении она увидела себя… и кого-то ещё.
Позади неё, в глубине отражения, стояла женщина в длинном чёрном платье. Её лицо было бледным, глаза — тёмными провалами.
Анна медленно обернулась — никого.
Снова посмотрела в зеркало. Женщина всё ещё там. Она наклонила голову набок, как будто изучала Анну.
Затем она подняла руку и приложила палец к губам.
— Тшшш… — донёсся шёпот, неясный, как ветер в пустом коридоре.
Анна закричала. В тот же момент зеркало дёрнулось, словно от внутреннего удара, и треснуло поперёк.
Оля и Маша вскочили с кровати.
— Что происходит?! — закричала Оля.
Анна лежала на полу без сознания, дыхание было прерывистым. Маша метнулась к ней, а Оля схватила телефон.
Скорая приехала быстро. Анну увезли, а зеркало забрали в подвал.
Позже врачи сказали, что это был просто приступ страха, вызванный стрессом. Но Анна больше не была прежней. Она долго лечилась, и каждый раз, глядя в зеркало, у неё начиналась паника.
С тех пор девочки больше не играли в "призрачное зеркало". А зеркало из ванной однажды исчезло само — никто не мог сказать, кто и когда его убрал.
Но иногда, на втором этаже, в ванной, люди слышали шёпот: "Покажи мне правду…"
Проклятая деревня
Дом стоил подозрительно мало. Даже для старой деревни, затерянной среди холмов и вековых сосен. Обшарпанный, но крепкий. Старинные ставни, резной фронтон, огромная русская печь внутри. Артём не верил в мистику. Он работал в IT, логика и рациональность — его оружие. Когда наткнулся на объявление о продаже, лишь пожал плечами: «Подумаешь, бабки пугают соседей байками. Главное, дом есть, крыша не течёт, документы в порядке».
Он купил его быстро. Оформление прошло гладко — слишком гладко, даже нотариус как будто торопился поскорее завершить сделку. Артём не заметил. Он мечтал о тихом месте, где можно бывать на выходных, вдали от шума города.
Пятничным вечером он прибыл в деревню. Лес окружал её со всех сторон, и лишь старая дорога, местами заросшая травой, соединяла поселение с внешним миром. Дом стоял на отшибе, ближе к опушке, в стороне от центральной улицы.
Местные оказались приветливы. На завалинке сидели старики, бабки у колодца махали руками, дети играли в мяч. Одна пожилая женщина, заметив, что он остановился у ворот, подошла и с улыбкой спросила:
— Новый хозяин, что ли?
— Да. Я — Артём. Купил вот этот дом.
— А-а, дом старой Прохоры. Ну, с новосельем тебя, милок, — её глаза странно блеснули, но она добавила с той же доброжелательностью: — Только смотри, ночью не шатайся по улице. У нас тут лесной зверь может выйти… или кто похуже.
Артём усмехнулся, не придав её словам значения.
— Спасибо. Я не суеверный. Отдохну тут от города.
— Вот и хорошо. Только если что — утром приходи, чайку попьём, я у крайней избы живу.
Он распаковал вещи, закрыл ставни и устроился на диване у печки. В доме пахло сухой древесиной, немного прелой тканью, но было уютно. Потрескивал огонь, чайник тихо посвистывал. Снаружи стемнело, и лес шептал своими ветвями.
Ночью он проснулся от крика.
Сначала подумал, что это лиса или сова — в лесу, мол, всякое бывает. Но затем донеслись другие звуки. Будто кто-то волок тяжёлое по дороге. Скрежет по камням. Глухие шаги. Ещё один крик — человеческий, рвущийся, как будто вырванный из горла.
Он сел, сердце застучало быстрее. Тихонько подошёл к окну и приоткрыл штору.
Деревня была погружена в сумрак. Только вдалеке, где-то между домами, мелькала чья-то тень. Движение странное — не шаги, не бег, а как будто кто-то перетекал из одного места в другое. Длинные, изогнутые силуэты. Один из них, показалось, повёл носом в воздухе, словно принюхиваясь.