— Что это было?.. Я… видел её.
— Ваше подсознание говорит с вами. Мы коснулись глубинных воспоминаний. Всё, что вы видите, принадлежит вам. Хотите продолжить?
Андрей молча кивнул. Он не знал, почему согласился. Может, хотел понять. Может, почувствовал, что уже не имеет выбора.
Следующий сеанс был через неделю. Андрей всё это время плохо спал. Зеркала в доме он закрыл тканью. В ванной слышал шёпот, но списывал на усталость.
Во второй раз Орлов не говорил много. Погружение наступило быстрее. Андрей словно упал внутрь себя.
Он оказался в больничной палате. Белый свет, серые стены. Воздух — тяжёлый, будто пропитан хлоркой. На кровати лежал человек. Он сам. В бинтах, с закрытыми глазами.
В углу стояли силуэты. Они были без лиц. Просто серые, вытянутые фигуры.
Один из них приблизился. Коснулся лба лежащего Андрея. И в голове зазвучал скрежет, будто гвоздь по стеклу.
— Ты не просыпался. Никогда. Ты остался здесь.
— Я здесь! Я ведь... здесь! — закричал он.
Но звука не было. Только тишина. Пустая, как вакуум.
Когда он очнулся, то понял — кабинет изменился. Не радикально. Но исчезли книги. Исчезли фотографии. Стены стали... чуть темнее. А на месте Орлова сидел человек, похожий, но... другой. Черты лица были идеально симметричны. Неподвижные глаза. Улыбка не двигалась.
— Добро пожаловать глубже. Сегодня ты увидишь, что скрыто.
Андрей попытался встать. Ноги не двигались. Руки были как ватные.
— Где я?
— Внутри. В том месте, откуда ты никогда не уходил.
И тогда зеркало на стене дрогнуло. Из него вышла девочка. Лет десяти. В белом платье. С вырезанным ртом. За ней — мужчина с раздавленным черепом. Потом — старуха, чьи глаза были закрыты сотнями тонких нитей.
Они окружили его.
— Ты был нашим сосудом, — прошептали они. — Ты носил нас. Прятал. Скрывал.
— Нет…
— Теперь мы возвращаемся.
Андрей закричал. И крик растворился.
Снаружи клиника опустела. На двери — табличка «Ремонт».
Внутри, в старом кресле, сидит человек. Он не двигается. Лицо его пусто.
А в зеркале — порой кто-то шевелится.
И если подойти ближе — можно услышать, как кто-то зовёт по имени.
Твоему.
Командировка
С самого начала командировка казалась Илье чем-то простым: съездить в глухую деревушку по просьбе регионального заказчика, проверить документы на строительство базы отдыха и уехать обратно. Он работал координатором в крупной девелоперской фирме и уже привык к поездкам в забытые богом места. Но в этот раз было что-то странное. Ни в бумагах, ни в переписке с местными не было четкой информации. Всё обтекаемо, на грани тумана. И всё же, начальство попросило — он поехал.
Деревня называлась Круглово. Даже навигатор сначала не хотел её находить. Асфальт кончился километров за пять до места. Пришлось ехать по размытой грунтовке, мимо заросших лесов и странных камней на обочинах. Дома в Круглово стояли редко, будто прятались друг от друга. Пыль, покосившиеся заборы и тишина — такая глухая, что начинали звенеть уши.
— Добрый день, — сказал он первому встречному. Это была пожилая женщина в длинной юбке и платке, стоявшая у колодца.
Она взглянула на него, не отвечая. Только показала рукой — в сторону длинного, вытянутого дома с резными ставнями.
— Спасибо… — пробормотал Илья и пошёл.
Дом принадлежал местной старостихе — Варваре Игнатьевне. Высокая, сухая, с цепким взглядом. Она встретила Илью у ворот, будто знала, во сколько он приедет.
— Проходи, сынок. Чайку попьём, а потом бумаги покажешь.
Илья не стал отказываться. Ему хотелось воды и передышки. В доме пахло травами, дымом и чем-то сладким. Варвара поставила на стол чашку с мутноватым отваром.
— Это что?
— Наш деревенский чай. Успокаивает. С дороги полезно.
Он сделал глоток. Вкус был горьким, пронзительным, как будто пил настой из хвои и корней. Глаза заслезились.
— Горько как-то…
— Так надо, — ответила женщина спокойно.
Он выпил ещё. И не заметил, как веки стали тяжёлыми. Комната поплыла. Он пытался встать, но ноги стали ватными. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту — лицо Варвары, искажённое, будто чужое. В её глазах не было зрачков.
Он очнулся ночью.
Холод. Влажность. Он лежал на чём-то деревянном. Связанный. Пахло землёй, мхом и дымом.