Они спрятались в тени одного из бетонных боксов, прислушиваясь. Сердце колотилось, пот лил в глаза, дыхание срывалось. Но шагов не было.
— Что это было? — выдохнул Артём. — Человек?
— Я не видел. Но это… Оно… Шло за нами, точно.
Они просидели так минут десять. Потом пошли вдоль гаражей. Один за другим — тёмные, заросшие, с обвалившимися крышами. Но в одном из них… мелькнул свет. Тусклый, как от свечи.
— Ты это видел? — прошептал Артём.
Миша кивнул. И вдруг опять… Шаги. Сзади. Медленные, тяжёлые, будто в болотных сапогах.
Они не оглянулись. Они побежали. До трассы оставался километр. Но казалось, что эта дистанция растягивалась. Шаги были всё ближе. Один, другой… И вдруг резкий скрип. Будто открыли дверцу гаража.
Миша обернулся. И закричал. В темноте, позади, стояла фигура — высокая, почти нереальная. Она не шла. Она скользила по земле, не отрываясь. На ней не было лица — лишь расплывчатая тень, будто кто-то намазал чёрную глину вместо головы.
— БЕГИ! — заорал он.
Они выбежали на трассу, где вдруг из-за поворота вынырнули фары фуры. Миг — и гудок, и водитель, выскочивший из кабины.
— С вами всё в порядке?! Что случилось?!
Миша обернулся. За ними никого не было. Лишь пустая дорога и мерцающий вдалеке огонёк — как свеча в мёртвом доме.
— Нас… преследовали, — выдохнул он.
— Кто?
— Я не знаю…
— Садитесь, подвезу. Тут часто люди такое рассказывают… А потом пропадают.
Миша и Артём переглянулись.
— Что?
— Эта дорога старая. Здесь раньше деревня стояла. Люди ушли, а кое-кто остался. То, что по ночам шастает — не человек. И не зверь. Оно любит тех, кто боится.
Всю дорогу до города они молчали.
А через неделю, в той самой местности, на обочине нашли сгоревший УАЗик. Внутри — обугленный телефон с записью. Запись обрывалась на словах:
— Оно рядом… Оно смотрит…
Последняя электричка
Никита торопливо выскочил из здания вокзала, крепко прижав к боку ноутбук в тканевом чехле. Небо уже стемнело, воздух казался сыроватым, будто перед дождём. Лампы над перроном освещали бетон тускло-жёлтым светом, в котором всё казалось блеклым и каким-то неживым.
Он обернулся — кассы закрыты, люди расходятся. До последней электрички оставалось минут пятнадцать. Он всё успевал. Поезд должен был идти в сторону Белоярово — там у него дача, где он собирался отдохнуть от городской суеты. Телефон разрядился, и теперь всё, что у него было, — это билет в кармане и надежда, что вагон будет тёплым и не слишком шумным.
На платформе стояло всего четверо человек: пожилая пара в светлых плащах, мужчина с седыми волосами, который всё время глядел на рельсы, и девушка лет двадцати пяти — она курила, нервно дёргая плечом.
Электричка подъехала без звукового сигнала. Просто появилась из темноты, словно выросла из мрака. Она двигалась медленно, будто нехотя. Лампочки в вагонах мигали, несколько окон были вовсе затемнены. Стук колёс отдавался глухо, как в подземелье.
— Странно, — пробормотал Никита. — Обычно гудок дают.
Он зашёл в середину поезда. Вагоны были почти пустыми. Один мужчина дремал, уткнувшись в капюшон, в другом ехала бабушка, уставившаяся в стену. Он выбрал сиденье ближе к выходу, возле окна. Двери захлопнулись с резким шипением, и поезд тронулся, почти бесшумно.
Первое время всё было обычно. За окном мелькали огни дачных посёлков, редкие переезды, пустые платформы. Никита зевнул, достал бутерброд из рюкзака и стал есть. Он не заметил, когда поезд свернул на другой путь — дорога показалась незнакомой. Лес по обе стороны стал гуще, темнее, деревья словно сжимались в кольцо.
Через минут десять он вдруг понял, что не слышит больше гудков, не видит станций. Только тьма за окном и редкие вспышки от искр на проводах. Он встал, прошёл в соседний вагон — там сидела та самая девушка с платформы.
— Извините, — обратился он. — Мы точно едем в сторону Белоярово?
Она не сразу посмотрела на него. Лицо было бледным, под глазами — тени.
— Я не уверена… — прошептала она. — Этот поезд… он как будто не по расписанию.
— В смысле?
— Я тоже ехала в Белоярово. Сажусь на этот поезд каждую пятницу. Но сегодня он другой. И… — она глянула в окно. — Уже давно нет ни одной станции.
Никита почувствовал, как по спине ползёт холодок. Он вернулся в свой вагон, вытащил билет — всё верно. Последняя электричка, двадцать три ноль пять, вокзал Северный, до станции Белоярово.