Но табличек на станциях не было. Даже их названий. Только серые бетонные платформы, облитые мутным светом.
Вскоре поезд замедлился. Двери не открылись. За окном показалась какая-то старая станция — всё в мху, крыша обрушена, фонари не работают. И всё равно свет шёл откуда-то.
Вагон резко дёрнуло. Где-то спереди раздался скрежет, как будто что-то большое и тяжёлое потащили по крыше.
Никита вскочил. Он пошёл к машинисту, но дверь в кабину оказалась наглухо заперта. Ни света, ни звука.
— Кто-нибудь есть?! — постучал он. — Эй! Остановите поезд!
Ответа не было. Только слабый гул и отдалённый скрип, словно поезда тянули по ржавым рельсам под землю.
Он вернулся в свой вагон. Та девушка уже стояла в проходе, с телефоном в руке.
— У тебя ловит? — спросил он.
— Нет, только странные шумы в наушниках. Словно кто-то шепчет.
— Может, авария? Или поезд отправили не туда?
— Никита, — он представился. — Мне кажется, нам нужно найти остальных.
Они прошли по вагонам. Тот, кто дремал, исчез. Бабушка тоже. Остались они вдвоём.
И тут в одном из вагонов они увидели… мужчину с перрона. Тот самый, что смотрел на рельсы. Он стоял, прижавшись к стеклу, и тихо стонал. Изо рта у него капала чёрная жижа, глаза были закатаны. Он шептал что-то вроде:
— Нельзя сюда… нельзя… назад нельзя… поздно…
— Господи… — прошептала девушка. — Нам нужно выходить.
— Где? Тут нет станций.
— А ты посмотри — они стали одинаковыми.
Он выглянул в окно. Всё верно. Все платформы, которые проезжал поезд, теперь были как копия одна другой: одна и та же обрушенная крыша, один и тот же ржавый столб, одно и то же дерево с изломанной кроной.
— Мы едем по кругу?
— Нет, — ответила она. — Мы застряли в чём-то. Это не обычная дорога.
Никита отшатнулся от окна.
— Нам надо как-то остановить поезд! — голос у него дрожал. — Может, сорвать стоп-кран?
— Уже пробовала, — ответила девушка. — Ещё в начале. Он как будто муляж. Только щёлкнул — и всё.
Из соседнего вагона донёсся резкий визг, словно ломали металл. Никита и девушка переглянулись.
— Быстрее! — она потянула его за руку.
Они побежали назад по поезду. Сквозь стеклянную перегородку мелькнула тень. Что-то огромное двигалось внутри вагона: тонкие длинные конечности, как у паука, и безликое лицо, вытянутое, как глиняная маска.
Они вбежали в хвостовой вагон и захлопнули дверь. Никита вставил под ручку свою алюминиевую фляжку — та застряла.
— Это что было? — прошептал он.
— Оно… появилось минут десять назад. Я слышала, как кто-то стучит из-под пола. А потом оно просто вошло в вагон и увело того спящего мужчину. Как будто сквозь дверь.
В этот момент свет в вагоне погас. Остались только красные аварийные лампочки, мигающие на потолке. Сквозь тусклый свет можно было разглядеть, как на окнах начали проявляться следы — как отпечатки рук, но вытянутые и длинные, с лишними фалангами пальцев.
— Мы в ловушке… — выдохнул Никита.
Вдруг поезд остановился. Внезапно. Резко. Так, что они чуть не упали.
Они выглянули — за окном была станция. Но она отличалась от прежних. Всё утопало в густом тумане, свет исходил откуда-то изнутри самого воздуха. На платформе стоял человек. Высокий, худой, в длинном плаще. Лица не было видно, только силуэт.
— Может, нам стоит выйти? — прошептала девушка.
— А если хуже?
— Уже некуда.
Двери вагона сами раскрылись. Холодный воздух обдал их лица.
— Пошли. Вместе.
Они шагнули на платформу. Мгновение — и двери захлопнулись, электричка снова тронулась и исчезла в тумане. Даже звука не осталось.
Они остались одни.
— Где мы?.. — Никита озирался.
Станция была не заброшенной, но какой-то «неправильной». Всё как будто работало: часы, таблички, динамики, но ни одного человека. Ни звуков. Даже ветер не шевелил листья.
Тот человек на платформе стоял в дальнем углу. Когда Никита и девушка подошли, он повернулся — лица не было. Просто пустота под капюшоном.
— Вы… сошли, — произнёс он глухо, как через гравий. — Назад пути нет.
— Что здесь происходит?
— Это место… для тех, кто пропустил момент. Кто не заметил, как перешёл черту. Вы ехали в электричке? Она была последней. Не по расписанию — по судьбе.
— Мы… мы что, умерли?
— Не совсем. Но и не совсем живы. Вы на границе. За той дверью — либо возвращение, либо вечность.
Он указал на чёрную дверь на противоположной стороне платформы. За ней будто пульсировал тьмой другой мир.