Случай на рыбалке
Река Вежма протекала сквозь старый сосновый бор, петляя меж оврагов и болотистых низин. Местные редко выбирались туда — не из-за расстояния, а из-за древней, почти забытой тревоги, передающейся шёпотом от одного старика к другому. Никто не говорил об этом прямо, но каждый понимал: в тех местах лучше не задерживаться на ночь.
Трое друзей — Антон, Виталик и Лёша — не верили в байки. Молодые, дерзкие, они решили устроить себе выходные в диком месте, подальше от цивилизации. У Антона был старый «УАЗик», лодка и палатка, у Лёхи — снасти, а Виталик прихватил с собой ящик пива и рюкзак с консервами.
— Мужики, я вам говорю, тут такие щуки клюют! — возбуждённо говорил Антон, пока они тряслись по просёлочной дороге. — Батя когда-то рассказывал, что в Вежме можно было сомов вытягивать по двадцать кило. Только надо встать ниже по течению, там, где камыши.
— Главное, чтоб медведей не встретить, — буркнул Лёша, выглядывая в окно. — Или, как в вашей деревне любят говорить, «водяного».
— Ха! — хохотнул Виталик. — Если встретишь водяного, просто дай ему пива — и он тебя в друзья добавит.
Смех заглушил скрип подвески. Они прибыли к реке ближе к вечеру. Тихо, спокойно. Вода мутная, но течение медленное. Лодку спустили, палатку поставили прямо у берега.
Вечером развели костёр, ели тушёнку, пили пиво, смеялись. Солнце опускалось, озаряя верхушки деревьев красноватым светом.
— Хорошо тут, — сказал Лёша. — Как будто весь мир исчез.
Антон глотнул из банки и кивнул:
— Вот и не зря приехали.
Когда стемнело, стало зябко. Река утратила своё спокойствие — поверхность покрылась мелкой рябью, хотя ветра почти не было. Лёша это заметил первым.
— Что-то вода шумит… как будто кто-то плещется.
— Мелочь бьёт, — отмахнулся Антон.
Но и ему стало неспокойно. Из темноты послышался всплеск, неестественно громкий. Потом ещё один — ближе.
— Это не рыба, — тихо сказал Виталик. — Слышали? Будто кто-то вброд идёт.
Тишина. Только потрескивал костёр.
— Слушайте, может, это кабан? — неуверенно спросил Лёша.
— Кабан в воде? — переспросил Антон. — Да он бы хлюпал совсем по-другому…
Вдруг снова всплеск. Совсем рядом. Потом… бульканье. Глухое, затяжное, будто кто-то медленно погружался в глубину. Друзья замерли.
— Пойдём в палатку, — сказал Антон. — Завтра рассвет, и на воду выйдем. Сейчас, видно, не до рыбы.
Они легли, но спать не могли. Что-то шуршало снаружи. Сначала — в кустах, потом — по земле. Шаги. Медленные, как будто босые. Кто-то прошёл вдоль палатки и остановился у входа.
— Видели?! — прошептал Виталик.
— Тихо! — прошипел Антон.
В темноте слышалось дыхание. Тяжёлое. Потом молчание. Только сердце у ребят стучало как молот.
Утро выдалось затянуто-серым. Туман стелился над рекой, будто плёнка. Антон первым вылез наружу. Осмотрелся. Следы. На песке. Человеческие. Но… не совсем. Слишком длинные пальцы. Слишком… перепончатые?
— Кто-то ночью подходил, — сказал он, стоя у воды.
— Шутишь? — Лёша вышел, за ним Виталик.
— Смотри сам.
Тишина была зловещей. Ни птиц, ни жужжания комаров. Вода в реке — неподвижная.
Решили отогнать тревогу рыбалкой. Вышли на лодке. Кинули спиннинги. Течение вдруг усилилось. Вода закрутилась воронкой.
— Подожди, что это? — указал Лёша. — Там, под нами…
Из глубины на поверхность поднимались пузыри. Потом — тень. Огромная. Длинная.
— Назад! — закричал Виталик.
Но лодку потянуло в сторону. Силой. Как будто кто-то схватил её снизу. Они гребли, что было сил, едва добрались до берега.
Вылезли, мокрые, напуганные. И тогда снова услышали это — шорох. За кустами. Шаги. Бульканье. И голос. Протяжный, низкий, будто бы… подводный:
— Вы… пришли…
— Кто здесь?! — закричал Антон.
Тишина.
На берегу, у самой воды, сидела фигура. Тёмная, сгорбленная. Голову не видно. Она медленно встала. Ноги — как у человека, но кожа серая, чешуйчатая. Руки — длинные, пальцы тянутся к ним.
— Бежим! — заорал Лёша.
Они сорвались с места и побежали в лес. Ветки хлестали по лицу, но страх был сильнее боли.
За спиной — шум, будто волна поднималась. Лес будто сгущался, темнел.
Они добежали до «УАЗа». Но машина не заводилась.
— Чёрт, чёрт! — бил по рулю Антон. — Да заводись ты, падла!
Фигура приближалась. Она была уже в нескольких метрах. Лицо… или то, что было лицом… напоминало рыбью пасть, глаза — мёртвые, стеклянные.