Мотор взревел. Они сорвались с места.
На обратной дороге никто не говорил. Все молчали, бледные, потные, с дрожащими руками.
Позже они поклялись друг другу никогда не говорить об этом. Ни слова. Никому.
Но по ночам, когда наступает тишина, Виталик до сих пор слышит это бульканье за окном. Лёша боится подходить к водоёмам. А Антон, спустя месяц, исчез.
Нашли только его лодку — на берегу той самой реки.
И рядом — следы. Человеческие… но с перепонками.
Она в ночи
Когда Игорь приехал в деревню, он надеялся на спокойный отдых от городской суеты. Деревня была маленькая, затерянная среди полей и лесов, где каждая хата стояла отдельно, а расстояние между домами казалось бесконечным. Дом остался ему от деда, покосившийся, с облупившейся краской на ставнях, но всё ещё прочный и крепкий внутри.
С первого дня его вниманием овладела одна фигура — соседка, жившая в доме через дорогу. Старуха лет восьмидесяти, вся в чёрном, с длинной заплетённой в тонкую косу сединой. Она не говорила ни с кем. Даже когда Игорь попытался поздороваться, она только посмотрела на него пристально, как будто видела его насквозь, и молча закрыла дверь.
— Это Зиновьевна, — сказал ему мужик из местного магазина, когда Игорь попытался разузнать. — Не лезь к ней. Живёт одна уж сорок лет. Муж её исчез в лесу, а потом и дочь. Народ шепчет — ведьма она. Ночами шепчет сама с собой, да свечи жжёт.
— Ну, может, просто старая с причудами, — пожал плечами Игорь. — В городе таких полно.
— В городе, может, и полно. А тут у нас — нет. Здесь если свечу ночью ставит — не просто так.
Игорь только хмыкнул. Он не верил в суеверия.
На третью ночь после приезда, Игорь проснулся в холодном поту. Сквозь окно пробивался тусклый свет — свеча. Он подошёл и увидел, как Зиновьевна сидит на крыльце. Перед ней стояла миска с чем-то чёрным, в котором отражался огонь. Она бормотала что-то себе под нос, то поднимала руки, то поглаживала воздух, как будто гладит невидимого зверя.
— Бабка совсем поехала, — пробормотал Игорь. Но уснуть после этого он уже не мог.
С каждым днём он начал замечать странности. На четвёртую ночь под окнами будто бы кто-то скребся. На шестую — он проснулся от того, что кто-то стоял у его двери. Шагов не было, но чувство, будто за ним кто-то наблюдает, не отпускало.
Он снова пошёл в магазин, встретил того же мужика — Славку, с которым уже почти подружился.
— Ты бы уехал отсюда, парень, — сказал Славка, нахмурившись. — Зиновьевна если глаз положит — плохо будет. Покой нам не светит.
— Ну а ты чего не уедешь?
— Я свой тут. Меня она знает. А ты — чужак. У ведьм своя логика.
— Слушай, может, она просто одинокая старая женщина?
— А может, и не просто. У нас тут знаешь сколько скота после её ритуалов мёртвым находили? И птицы дохнут. А однажды... — он понизил голос, — девчонка одна, туристка, с палаткой встала недалеко. С утра — пропала. Следы только в сторону дома Зиновьевны...
Игорь промолчал.
Вечером, вернувшись домой, он нашёл у двери пучок травы, связанный красной ниткой. Трава воняла болотом. Он выбросил его.
Ночью снова снились кошмары. Как он идёт по деревне, а дома горят. Из-за деревьев выходит Зиновьевна, но у неё вместо лица — чёрная маска с пустыми глазницами. Она поднимает руку — и он задыхается, как будто воздух стал вязким.
Проснулся с криком. Грудь сдавлена, как будто что-то сидело на ней.
Следующим утром он нашёл когтистый след на пыли окна. След — не человеческий. Что-то вроде лапы, с длинными изогнутыми пальцами.
На этом терпение Игоря лопнуло. Он пошёл прямо к дому Зиновьевны. Поднялся на крыльцо и постучал.
Дверь открылась сразу. Внутри пахло воском и гарью. Бабка стояла, не моргая.
— Хватит, слышишь? Я не знаю, что ты тут творишь, но оставь меня в покое! — выпалил он.
Она молчала, потом медленно, почти шепотом сказала:
— Уже поздно, милок. Ты её впустил.
— Кого?
— Её. Ту, что ходит в ночи. Ты увидел её, ты открыл ей путь. Теперь она за тобой.
— Ты чокнутая! — крикнул Игорь, но внутри его уже дрожало что-то.
Он собрал вещи. Решил уехать. Но машина не завелась. Потом отрубился свет. Затем исчез мобильный сигнал.
Ночью он услышал, как дверь в дом открылась. Он не спал, сидел в тёмной комнате с ножом в руке.
По полу прошлись босые ноги. Кто-то тянул пальцами по обоям. Шептал. Игорь вскочил, включил фонарик — никого.
Но на зеркале, которое запотело от страха, была надпись: