Но не Игнат.
Он был… другой. Чужой. Чёрный, как сажа. Огромный. И он рычал, выискивая добычу.
Игната не было. Дом сгорел. Амулеты исчезли.
А потом — началась резня. Утром нашли двух коз, разодранных в клочья. У Ларисы Степановны — пропала внучка. И только Саша знал: это не просто зверь. Это то, что Игнат сдерживал всю жизнь.
Он хотел рассказать взрослым.
Но однажды проснулся… и увидел в зеркале: глаза у него стали жёлтыми.
А во сне он бежал на четырёх лапах… по лесу… к чьей-то избушке.
Лагерь "Зелёный бор"
Охрана лагеря "Зелёный бор"
Когда Никита устроился ночным охранником в детский лагерь "Зелёный бор", он не ожидал ничего, кроме тишины и скуки. Лагерь находился в глубине леса, в тридцати километрах от ближайшего посёлка. Сезон закончился, дети разъехались, корпуса опустели. Оставались только сторожа, которые по очереди дежурили ночью. Работа казалась лёгкой — просто следить, чтобы ничего не сгорело и не украли.
— Главное, не спи на посту, — сказал ему при приёме сменщик, седой дядька по имени Аркадий. — И если услышишь ночью, что кто-то бегает, не выходи.
Никита хмыкнул.
— Это ещё почему?
Аркадий посмотрел на него серьёзно, с каким-то усталым взглядом.
— Здесь уже давно кое-что бродит. Не человек, не зверь. Больше не скажу. Смеяться будешь — сам с этим разберёшься.
Никита усмехнулся, решив, что старик просто пугает новичка. Вечером он заступил на дежурство. Уютный охранный домик, термос с чаем, рация — всё, что нужно для спокойной ночи.
До двух часов ночи всё было тихо. Ветер шелестел соснами, где-то вдалеке ухала сова. Время тянулось медленно. Никита вышел покурить, когда вдруг услышал шорох. Что-то мелькнуло между деревьями. Он напрягся. Слишком крупное для лесного зверя. И слишком быстро двигалось.
Он направил фонарь в сторону, но свет выхватывал лишь стволы деревьев.
— Кто здесь? — крикнул он.
Ответом была тишина.
Он вернулся в домик, но не успел закрыть дверь, как раздался топот. Быстрый, хаотичный, как будто кто-то несся по дорожке мимо столовой. Никита выскочил снова, но ничего не увидел. Только шторы на окнах колыхались, словно от сквозняка.
Он вернулся внутрь и включил камеру наружного наблюдения. Чёрно-белое изображение показывало вход, дорожки, часть леса. На экране что-то мелькнуло — высокая тень, быстро пересекшая территорию.
Он перемотал запись назад. И снова — тень. Не человек. Движения слишком неровные, резкие. Четыре конечности? Или это просто помеха?
Никита начал чувствовать беспокойство.
На следующую ночь он решил обойти территорию. Взял фонарь, рацию, и пошёл вдоль спальных корпусов. Всё казалось нормальным, пока он не заметил, что одна из дверей открыта. Он подошёл и заглянул внутрь. Полумрак. Пыль. Пустые кровати. Но в углу — что-то было. Он посветил туда. Глаз. Красный, мерцающий, на уровне человеческой головы, но скошенный, нереальный.
Никита отшатнулся. Существо прыгнуло — стремительно, бесшумно. Только шорох и треск под ногами. Он побежал обратно в охранный домик, захлопнул за собой дверь, заперся и задвинул все щеколды.
Ночью доносился вой. Негромкий, но тянущийся, как скрип ржавого металла. Никита сидел с ножом в руках, глядя на дверь. Но никто не входил.
Утром он позвонил Аркадию.
— Это было. Оно — было.
— Я ж говорил, — ответил тот спокойно. — Это не первый год. Мы просто не выходим.
— А что это?
— Не знаю. Когда-то здесь был монастырь, до лагеря. Сгорел дотла. Погибли люди. Говорят, кто-то из них остался. Или не совсем человек был. С тех пор по ночам тут…
— И что, никто ничего не делает?
— Главное — не подпускать к себе. Если впустишь — назад уже не выйдешь.
На следующую ночь Никита снова дежурил. На этот раз он не выходил. Сидел в темноте, без света, только наблюдая через окно. В какой-то момент что-то начало царапать дверь. Сначала тихо. Потом сильнее. Он услышал дыхание. Тяжёлое, хриплое.
И голос. Не то шёпот, не то визг:
— Открой… я видел тебя…
Он затаился. Сердце стучало в висках.
Утро наступило неожиданно. Свет солнца прорезал комнату. Всё было спокойно. Но дверь снаружи — вся в глубоких царапинах.
Никита уехал через два дня. Работу бросил. Больше никогда не возвращался в "Зелёный бор". Но иногда, по ночам, он просыпается от звука — два быстрых царапающих удара в его окно. А потом тишина. Он не подходит. Он знает, кто там.
Прошло три месяца. Никита уже работал в другом месте, в небольшом магазине на окраине города. Спокойная работа, дневные смены, никакой ночной тишины и лесных стуков. Он не рассказывал никому, почему ушёл из лагеря. Только иногда, просыпаясь в холодном поту, он вспоминал те глаза в темноте.