— Вы и впрямь собираетесь разговаривать с привидением? — Луи посмотрел на неё со смесью восхищения и ужаса во взгляде. — Вы ещё более бесстрашны, чем о вас говорят!
— Поверьте, призраки вовсе не так страшны, как их малюют, — Эжени скромно опустила глаза. — Они не могут утянуть под воду, как ундины, впиться клыками, как вампиры или оборотни, зачаровать и увести за собой, как духи леса… Они просто бесплотные создания, только и всего.
— Но иногда они могут создать ветер, раздуть огонь и разжечь пожар, — брякнул Леон, вспомнив своего отца и пожар, устроенный Портосом в его собственном замке. Луи де Матиньи, побледневший уже после слов о вампирах, вздрогнул всем телом и затряс головой.
— Нет, нет, нет! Простите, но сегодня я не желаю больше слышать ни слова о призраках или другой нечистой силе! Разумеется, мадемуазель де Сен-Мартен, я сделаю всё, что в моих силах, разыщу все сведения, какие только смогу, но охотиться за привидениями — нет, увольте! И заклинаю вас: будьте осторожны!
Эжени клятвенно заверила хозяина, что она не собирается бегать за Девой в белом и падать с лестниц, но завершение ужина всё равно стало каким-то скомканным. Закончив трапезу, Луи де Матиньи попрощался с гостями и поспешно скрылся, велев Жакобу показать Леону и Эжени их комнаты.
Комната, доставшаяся бывшему капитану, была маленькой и скудно обставленной, но его это не заботило. Оставив в ней шляпу, плащ, перчатки и — после некоторого колебания — шпагу, он направился на поиски Эжени. Уже совсем стемнело, и Леон догадывался, что девушка может быть только в одном месте — в коридоре второго этажа, ведущем в библиотеку.
Там он её и обнаружил. Эжени стояла возле лестницы, завернувшись в тёплую накидку нежно-голубого цвета, и разглядывала коридор, склоняя голову то к правому, то к левому плечу. При звуке шагов она вздрогнула и резко развернулась, но тут же обрадованно улыбнулась Леону.
— Я знала, что вы не оставите меня одну! Так что вы об этом думаете, господин капитан?
— Похоже, что шевалье де Матиньи действительно чем-то напуган, — мрачно ответил он. — Если, конечно, не притворяется… но я не вижу смысла придумывать такую запутанную историю и убеждать нас в её правдивости. Разве что он хотел выманить вас из ваших владений… но зачем?
— Завтра утром непременно поговорю со служанкой и кучером, — пообещала Эжени. — Вы же, Леон, возьмите на себя слугу Жакоба — кажется, меня он по какой-то причине невзлюбил. Расспросите его о привидении. Луи пусть покопается в библиотеке, поищет сведения об Элеоноре де Матиньи. Если её дух не явится сам, попробуем вызвать его и поговорить. Может, ей всего-то и нужно, чтобы её тело получило достойное погребение…
Она хотела сказать ещё что-то, но не успела. В библиотеке что-то хлопнуло, по коридору пронёсся порыв ледяного ветра, а затем раздался женский плач — стонущий, надрывный, протяжный, заставляющий сердце сжиматься от боли и страха. Затем в сумраке коридора возникла полупрозрачная женская фигура, с ног до головы укутанная в белый плащ. Она заскользила к Леону и Эжени, слегка кренясь вправо, а терзающий сердце плач раздавался словно отовсюду сразу, отдаваясь от стен и множась эхом. Леон невольно вздрогнул и потянулся к отсутствующей шпаге, хотя умом понимал, что холодное железо ничем не поможет против привидения.
Дева в белом простёрла к ним руки — не то в мольбе, не то в предостережении. Эжени, на мгновение оцепеневшая, бросила вперёд, споткнулась и едва не упала, запутавшись ногами в упавшей на пол накидке, но удержалась и тоже протянула руки, подражая жесту призрака.
— Дева в белом, ответь! Ты ли та, кто при жизни носила имя Элеонора де Матиньи? Живая или мёртвая, прежняя или другая, ответь мне: чего ты хочешь?
Плач резко оборвался. Привидение ещё несколько секунд стояло, покачиваясь в неверном свете светильников, а затем исчезло — даже не прошло сквозь стену, а просто погасло, как огонёк задутой свечи, и к тому времени, когда Эжени добежала до того места, где стояла Дева в белом, на нём не осталось и следа загадочной ночной гостьи.
Глава XX. Тень в роще, мыши в постели
Разумеется, вечернее происшествие глубоко потрясло Эжени и лишило её возможности спокойно уснуть, так что первую ночь под крышей Луи де Матиньи она провела почти без сна, ворочаясь в постели, прислушиваясь к малейшему шороху, доносящемуся из коридора, и глядя в окно на холодный лик луны. После столкновения с призраком, ожидаемого, но от этого не ставшего менее волнующим, они с Леоном, конечно же, осмотрели коридор, стену и место, на котором возникла Дева в белом, но не обнаружили никаких следов. Эжени добежала до библиотеки и подёргала дверь, но та была заперта. Спустившийся на шум из своей спальни Луи сделался белее мела, когда гости рассказали ему о случившемся, перекрестился и принялся бормотать молитву. Толку от него было немного, и Эжени с бывшим капитаном, так ничего и не добившись, разошлись по своим комнатам.
На следующее утро, насытившись весьма вкусным и обильным завтраком (свежий хлеб, варёные яйца, паштет, сыр и молоко, а на десерт — те же сладкие булочки, что подавались за ужином), Эжени и Леон приступили к осуществлению вчерашнего плана. Девушка, чтобы не отвлекать слуг от работы, сначала пошла на конюшню к Жану, а затем на кухню к занимавшейся стряпнёй Марте, Леон же отправился на поиски Жакоба. Марта и Жан, как вскоре выяснилось, уже более двадцати лет состояли в браке и твёрдо придерживались мнения, что муж и жена — одна сатана. Конюх, несмотря на свой важный вид, явно побаивался суровой супруги и сразу заявил, что он привидения не видел, но во всём доверяет Марте, и если она решит уйти от господина де Матиньи, значит, так тому и быть.
— Место здесь хорошее, жаловаться не приходится. Про господина Луи тоже ничего дурного сказать не могу, платит исправно, но если уж в его замке и впрямь завелась такая нечисть, лучше держаться подальше, — рассказывал он, степенно кивая седой головой. Поняв, что от конюха она вряд ли узнает что-нибудь новое, Эжени зашагала на кухню.
Марта, дородная румяная женщина одних лет с Жаном, беспрестанно находилась в движении — месила тесто, раскатывала, складывала, защипывала, что-то резала, бросала в котёл, помешивала… Эжени невольно засмотрелась на быстрые и проворные движения служанки, хотя та явно занервничала, едва только речь зашла о привидении, и руки её стали слегка дрожать.
— Ох, и не спрашивайте, госпожа! Я такого страху натерпелось, какого ни разу в жизни не было! Верите ли — молодая взбесившегося коня не испугалась, схватила его за узду, да он и остановился! А тут такой страх меня взял — чуть с лестницы не упала, полетела к господину Луи, как на крыльях! Уйду я, ей-богу, уйду и Жана с собой заберу! Жакоб говорит, что нечего этих призраков бояться, да только что он может понимать-то, мальчишка!
— Где вы увидели Деву в белом? — спросила Эжени. — В коридоре, ведущем в библиотеку?
— Да нет же, говорю — на лестнице это было!
— На лестнице, ведущей на второй этаж? К тому самому коридору?
— На той, госпожа, на той! Я иду, несу в руках корзину с бельём, уже спустилась почти, вдруг слышу — сзади не то плач, не то вой, да жалобно так, как собака скулит. Оборачиваюсь — святая Дева! — Марта перекрестилась испачканной в муке рукой. — Стоит женщина, вся в белом, накидка по ступеням стелется, стоит и плачет, да так, что сердце рвётся! Ну я, конечно, корзину уронила и метнулась к господину Луи. Он, слава Богу, поверил мне, прибежал, да только там никого уже не было. Ох, ладно хоть выяснилось, что хозяин раньше её тоже видел, а то бы решил, что я с ума спятила!
— Она была прозрачная, Дева в белом? Сквозь неё было видно стену, лестницу? — Эжени уставилась за окно, в серое мартовское небо, пытаясь представить себе картину появления призрака.
— Не припомню, — Марта потрясла головой. — Должно быть, каким же им ещё быть, этим привидениям-то? — она снова перекрестилась.
— Когда вы её встретили? Вечером, в сумерках?