Началось всё с того, что неподалёку послышалось ржание лошадей. Вороная кобыла приоткрыла рот, чтобы заржать в ответ, и Леон тихонько похлопал её по морде: молчи, не сейчас. Он спешился, привязал кобылу к ближайшему дереву и, стараясь ступать как можно тише, направился к источнику звука. На небольшой поляне, как две капли воды похожей на ту, где произошло сражение, стоившее жизни незнакомцу с медальоном, стояла чёрная карета с зарешёченными окнами. Возле неё возились двое мужчин и, вяло ругаясь, пытались вытащить застрявшую в грязи карету. Третий стоял неподалёку, держа под уздцы двух лошадей. Ему пришлось напрягать все силы, чтобы заставить их стоять на месте: кони ржали, фыркали, брыкались, бешено косили налитыми кровью глазами в сторону кареты и, судя по всему, испытывали дикий страх. Леон, вспомнив, что лошади могут чуять нечистую силу, в том числе и вампиров, порадовался, что забрал из седельной сумки пистолет, заряженный серебряными пулями.
— Живее! Живее, мать твою! — ругался на напарника один из мужчин, до самых глаз заросший густой чёрной бородой. Второй, безбородый, худой, с узким скошенным подбородком, то и дело нервно посматривал на дверцу кареты и своими суетливыми движениями только усугублял их и без того незавидное положение.
— Сильнее! Сильнее толкай, чтоб тебя! Хочешь, чтобы мы тут до ночи проторчали?
— Да толкаю я!
— Скоро вы там, нет? — окликнул их третий. — Кони с ума сходят, того и гляди вырвутся, и тогда нам конец! Или хозяин головы снесёт, или эта тварь…
— Типун тебе на язык! — ругнулся чернобородый. — Привязал бы коней и помог бы лучше!
— Господа, вам чем-нибудь помочь? — Леон вышел из-за деревьев, на всякий случай спрятав пистолет под плащом. Все трое обернулись в его сторону: у безбородого выражение лица было испуганное, у двух других раздражённое. Капитан заметил, как они быстро переглянулись, и как рука безбородого скользнула за пазуху.
— А ты кто ещё такой? — сердито бросил чернобородый, делая несколько шагов в сторону от кареты.
— Леон дю Валлон, к вашим услугам, — он слегка поклонился, не отрывая при этом взгляда от подозрительной троицы. — Ехал я по лесу, вдруг слышу: крики, ругань, ржание лошадей… Думаю, вдруг кому-то здесь нужна моя помощь?
— Не нужна, — проворчал мужчина, удерживавший коней. — Ступайте своей дорогой, сударь.
— А по-моему, очень даже нужна, — возразил Леон, медленно приближаясь к ним. — Вы, как я вижу, застряли в грязи, и это при том, что вы перевозите что-то очень ценное. Что-то… или кого-то.
Безбородый молниеносно вскинул руку со сжатым в ней пистолетом, но Леон был готов — он пригнулся, выхватывая своё оружие, и пуля просвистела над головой. Его противник был не так ловок — выстрел Леона застал его во время попытки укрыться за каретой, пуля попала безбородому прямо в середину груди, и его отбросило назад. Перезаряжать пистолет не было времени, поэтому Леон сунул его за пояс и схватил шпагу.
Чернобородый с рыком кинулся на него, на бегу вытаскивая из-за пояса что-то блестящее, похожее на маленькую бутыль. Капитан не смог уклониться, и содержимое бутыли полетело в него — он едва успел прикрыть глаза, когда ему в лицо ударила холодная вода. Леон упал на землю, перекатился, вскочил, поспешно утёр лицо рукой и выпрямился, встретившись глазами с изумлённым чернобородым.
— Ты не из этих, — прохрипел он. — Ты человек!
Леон затруднялся дать ответ на это заявление, поэтому просто рубанул шпагой по руке своего противника, тянувшейся к поясу, и чернобородый с криком рухнул наземь, но тут же поднялся на ноги и отступил к карете, прижавшись спиной к её стенке и стараясь вытащить пистолет здоровой рукой. Впрочем, продлилось это недолго — из глубины кареты что-то зашипело, ударилось о решётку и отскочило с визгом боли. Чернобородый шарахнулся в сторону, перекрестился и бросился бежать так быстро, как будто за ним гнались все демоны ада.
Сзади раздался удаляющийся стук копыт. Леон резко развернулся и увидел, что разбойник, державший коней, во весь опор мчится прочь на одном из них, а за ним скачет второй конь, с которого свисает безбородый. Очевидно, его рана была хоть и серьёзна, но не смертельна, и позволила ему покинуть поле боя. Леон, разгорячённый после стычки, повернулся к карете, тяжело дыша и стирая рукой пот со лба. Он спрятал шпагу в ножны, перезарядил пистолет и, направив его на дверь кареты, подошёл ближе. Теперь он увидел, что решётка имеет странный металлический блеск, и догадался, что она сделана из серебра. Из кареты повеяло невыносимой смесью ароматов — Леон различил в них чеснок, вербену и что-то ещё совершенно несочетаемое и при этом очень сильно пахнущее.
— Эй! Кто здесь? — позвал он, целясь в окошко из пистолета.
Изнутри послышался полувздох-полустон, потом из темноты появилась женская головка, раздвинулись, как тяжёлые шторы, спадавшие на лицо густые каштановые волосы, и Леон увидел ту самую красавицу из медальона, Изабеллу, за которую незнакомец отдал жизнь. Сейчас её красота поблекла, лицо было смертельно бледным, под глазами залегли тёмные круги, а губы пересохли и потрескались.
— Сударь, помогите мне, — прошептала пленница.
— Как ваше имя? — обратился к ней Леон.
— Изабелла де ла Шаллен, — прошелестела она. — Прошу вас, выпустите меня.
— Могу я быть уверен, что вы не загрызёте меня, если я вас выпущу? — без обиняков спросил он. Девушка вздрогнула всем телом и как будто только сейчас заметила направленный на неё пистолет.
— Вы… знаете? — её губы искривились в горькой усмешке. — Конечно, знаете. И в пистолете у вас серебряные пули, верно?
— Верно, — не стал скрывать Леон. — Вам не навредит обычная пуля, ведь вы не совсем человек, так?
— Не совсем, — прошептала она. — Точнее, совсем не человек. Но вы это и так знаете. Кто вас послал? Де Сен-Жермен? Решил подослать благородного спасителя, чтобы заманить меня в свою ловушку?
— Я готов поклясться честью, что не знаю никакого де Сен-Жермена, — Леон склонил голову. — Меня зовут Леон Лебренн, и я…
— Этим троим вы представились иначе, — перебила его Изабелла. — Леон дю Валлон, так?
— У вас очень тонкий слух.
— Уж какой есть, — она снова горько усмехнулась. — Я слышала про одного дю Валлона… Портос, барон дю Валлон де Брасье де Пьерфон, один из четверых легендарных мушкетёров.
— Я его сын, — коротко ответил Леон.
— В самом деле? — её точёные брови приподнялись.
— Хотите — верьте, хотите — нет. А моей матерью была Корантина Лебренн, так что тут я вам не солгал.
— Что вам от меня нужно, Леон дю Валлон-Лебренн? — голос Изабеллы звучал бесконечно устало.
— Правду, — ответил он. — В этих землях вампиры нападают на людей, и мне и кое-кому ещё это чертовски не нравится.
— Что ж, убейте меня, и с нападениями будет покончено, — она печально усмехнулась. — Ведь вы не поверите, если я скажу, что это не моих рук и зубов дело?
— Может, и поверю, — он опустил оружие, но держался на безопасном расстоянии от решётки. — Около месяца назад на одного молодого человека напал вампир, но его спасла девушка — она выстрелила в вампира из пистолета, и тот отступил. Не вы ли были этой девушкой?
— Из пистолета? — брови Изабеллы поднялись ещё выше. — Что за вздор! Вы нарочно пытаетесь меня запутать, дю Валлон? Да, я спасла одного юношу, но я спрыгнула с дерева, сбила Сен-Жермена с ног и пыталась перегрызть ему глотку, пока мальчишка убегал прочь. Пожалуй, использовать пистолет было бы разумнее, — она вновь поникла.
— Всё именно так и было, — кивнул Леон, внимательно наблюдая за ней. — Мне рассказал эту историю Франсуа, спасённый вами юноша, и в ней вы именно спрыгнули с дерева. Я испытывал вас, чтобы понять, можно ли вам доверять.
— И что же? — её губы приподнялись, открывая зубы — пока ещё человеческие, но всё же очень острые.