— Вуали у меня нет, но можете взять мои перчатки и накидку, — любезно разрешила Эжени.
— Благодарю, но я не собираюсь в ближайшее время выходить на улицу. Чем меньше людей меня здесь увидит, тем лучше.
Именно в этот момент раздался стук в дверь, заставивший всех троих вздрогнуть. Изабелла поспешно соскочила со стула и кинулась в угол, Эжени прикрылась одеялом, Леон подошёл к двери, пряча за спиной серебряный нож.
— Кто там?
— Это я, сударь, — послышался голос хозяина. — Вам велено передать письмо.
Забрав письмо, Леон вновь запер дверь и, вернувшись к женщинам, распечатал конверт. Письмо было небольшим по размеру и поражающим по своему содержанию.
«Господин Лебренн!
Обдумав наш вчерашний разговор, я пришёл к мысли, что в Ваших словах о разбойниках содержится зерно истины. В наших краях действительно творится что-то неладное, и раз уж господин граф отсутствует столь длительное время, я должен возложить сие тяжёлое бремя на себя. И если Вы столь любезно предлагаете мне свою помощь, не следует от неё отказываться. Поэтому прошу Вас как можно скорее прибыть в замок, чтобы обсудить планы по поиску разбойников и спасению похищенной девушки.
Жоффруа Ватель, управляющий графа д’Эрвье»
— Ему бы проповеди читать, с такой-то манерой изъясняться, — пробормотал Леон, завершив чтение, и выжидающе взглянул на женщин. — Ну, что скажете?
— Это выглядит очень подозрительно, — нахмурилась Эжени. — Ещё вчера, судя по вашему рассказу, управляющий наотрез отказывался что-либо предпринимать, а тут вдруг за ночь передумал! Не кроется ли здесь ловушка?
— Не думаю, что этот человек как-то связан с вампирами — для этого он слишком труслив, — дёрнул плечом Леон. — Может быть, вчера вечером или ночью вернулся граф д’Эрвье, узнал, какие дела здесь творятся, и решил прибегнуть к нашей помощи? Хотя тогда он бы лично написал письмо…
— Как бы то ни было, надо идти, — решительно сказала Изабелла. — Де Сен-Жермен очень хитёр и коварен, и нам нужно больше союзников в борьбе с ним. Доставайте ваши перчатки, мадемуазель де Сен-Мартен, я пойду с вами.
— Не слишком ли это опасно? — усомнилась Эжени.
— Менее опасно, чем сидеть в гостиничном номере, ожидая нападения. Я расскажу, как господин дю Валлон… то есть Лебренн, спас меня от разбойников. Пусть ищут их, если найдут — скоро найдут и их хозяина, де Сен-Жермена.
Отговаривать Изабеллу ни у Леона, ни у Эжени не было ни сил, ни желания, поэтому в замок графа они отправились втроём. Люди ехали на лошадях, вампирша шла неподалёку, кутаясь в накидку и вполголоса проклиная солнце, которое в этот день было особенно ярким. Ланселот и вороная кобыла из-за соседства с вампиршей тревожно фыркали, ржали, то и дело вставали на месте, отказываясь идти дальше, поэтому путь до замка занял куда больше времени, чем вчера у Леона. Добравшись до замка, они с облегчением отдали перепуганных лошадей рослому конюху (правда, пистолеты, заряженные серебряными пулями, пришлось оставить в седельных сумках) и вошли внутрь — Эжени, войдя первой, обернулась и позвала «Изабелла, входите!», чем заслужила благодарный взгляд от вампирши, тенью скользнувшей внутрь.
Едва они поднялись на второй этаж и вошли в наполненную сумраком гостиную, тяжёлые двери за ними захлопнулись будто сами собой. Эжени вздрогнула, Леон сжал эфес шпаги, Изабелла тревожно огляделась и втянула ноздрями воздух.
— Не нравится мне это место, — прошептала она. — Здесь пахнет… нехорошо.
— Господа! — в другие двойные двери вошёл управляющий, ещё более бледный, чем вчера, источая сильный запах тошнотворно сладковатых духов. Его взгляд заметался, переходя с одного гостя на другого, и остановился на Изабелле — та присела в изящном реверансе.
— Изабелла де ла Шаллен, к вашим услугам. Как видите, меня не надо спасать — меня уже спас господин… Лебренн.
Управляющий отрывисто кивнул, подошёл к столу, раскрыл стоявшую на нём коробку и, вынув из неё пистолет, направил на Леона и Эжени. В тот же миг двери позади них распахнулись, и в зал ворвались трое мужчин. Двоих из них капитан узнал — чернобородый разбойник и тот, что держал лошадей. Они бросились к Изабелле — та молнией метнулась в сторону, но не успела и упала, сбитая с ног тяжёлой цепью, сделанной из серебра. Третий из разбойников, тот самый крупный и высокий конюх, выхватил из ножен шпагу и сделал несколько шагов к Леону с Эжени.
— Теперь ты получишь сполна, сучка, — прошипел чернобородый, придавливая свою добычу к полу.
— Негодяи! Пустите! — Изабелла билась и металась, придавленная тяжестью цепи, кожа у неё лопалась там, где её касался металл, на ней вздувались жуткие пузыри. Эжени судорожно оглядывалась в поисках выхода, шепча «Я же говорила, это ловушка!», Леон выхватил шпагу, но управляющий покачал головой.
— Я говорил вам, что надо оставить это дело в покое. Теперь уже слишком поздно. Мне поручено вас убить.
— Поручено — так выполняй, и нечего тянуть! — послышался звонкий, почти мальчишеский голос, и в комнату стремительно вошёл ещё один мужчина — высокий, черноволосый и невозможно красивый, точь-в-точь такой, каким его описывала Изабелла.
— Де Сен-Жермен! — прохрипела она, на миг оставив бесплодные попытки вырваться.
— Жан-Себастьян де Сен-Жермен, к вашим услугам, — он галантно поклонился застывшим Эжени и Леону. — Или Огюст, граф д’Эрвье, как вам будет угодно.
— Сволочь! Убийца! Гореть тебе в аду! — снова забилась Изабелла. — Я не буду твоей рабыней! Никогда!
— Будешь, — в его голосе зазвенел металл. — Не для того я столько лет гонялся за тобой, скрывался в этом заброшенном краю, охотился на жалких крестьян, пил кровь животных, — его лицо перекосилось от отвращения, — пил кровь этой жухлой вдовы, чтобы ты снова сбежала от меня! А вы, — он обернулся к двум другим пленникам, — зачем вы полезли не в своё дело?
— Вы причинили вред человеку, который близок человеку, близкому мне, — с ненавистью ответила Эжени. — И ещё многим другим людям. Я не позволю нечистой силе охотиться на людей!
— Тебе не тягаться с вампиром, — презрительно ответил де Сен-Жермен. — Я вопьюсь тебе в глотку быстрее, чем ты это заметишь. Меня много кто пытался убить, и все потерпели неудачу. С чего вы взяли, что вам повезёт больше?
Эжени промолчала, но Леон догадывался, что она готовится применить свою силу, и ещё крепче сжал эфес шпаги. Де Сен-Жермен заметил этот жест и презрительно расхохотался.
— Шпага здесь не поможет, она ведь не серебряная, да и будь серебряной, не помогла бы! Ватель, — он обернулся к управляющему, — этого убить, Беллу — в подземелье, девчонку — туда же. Может, она сгодится для опытов, — он жутко улыбнулся и облизнулся длинным ярко-красным языком. — Видите ли, вампиры не рождаются естественным путём, и человеческая женщина не может родить от вампира, как и вампирша от человека, но я всеми силами пытаюсь это исправить. Если доведёте дело до конца, — обратился он к слугам, держащим вампиршу, — получите Беллу в награду.
— Нет! — отчаянно закричала Эжени, и этот крик слился с грохотом пистолета, но то был не выстрел — оружие взорвалось в руках у Вателя, и он со стоном повалился на пол, прижимая обожжённые и окровавленные руки к груди. В тот же миг Леон взмахнул шпагой и бросился на здоровяка-конюха. Они сошлись в поединке, в то время как управляющий тихо выл на полу, а Изабелла напрягала все силы, пытаясь сбросить с себя двух мужчин. Де Сен-Жермен оскалился от гнева, видя, что всё идёт не по его плану, и бросился вперёд, одним длинным скользящим прыжком преодолев полкомнаты. Он был уже возле сражающихся, когда Эжени вскинула руки, и вампира невидимой силой отшвырнуло к стене. Обычного человека такой удар бы лишил чувств, граф же поднялся почти сразу, ещё больше разозлившись.
— Ты ведьма! — прохрипел он, бросаясь вперёд, и Эжени пришлось приложить всю силу, чтобы остановить его. Она снова вытянула руки, всем телом наваливаясь на невидимый щит, выставленный ею перед вампиром. Де Сен-Жермен подался вперёд, пытаясь продавить этот щит. Уворачиваясь от атак своего противника — грубых и напористых, но, к счастью, слишком поспешных, — Леон видел то бледное лицо Эжени, то жуткий оскал вампира, то искажённые мукой черты Изабеллы. Вдруг она рванулась ещё сильнее, и чернобородый повалился на спину, захлёбываясь криком, а вампирша уже сидела на нём, сжимая зубами горло, из которого хлестала кровь. Второй разбойник отскочил к стене, а затем бросился прочь. Противник Леона при виде этого глухо зарычал и ринулся вперёд, как бешеный бык. Сын Портоса в последний миг присел, и лезвие шпаги просвистело у него над головой, а его собственный клинок вонзился здоровяку в грудь, и тот медленно осел на пол, роняя оружие.