Бриллиант влияет на людей своим светом!
– Надо найти Тима, – бормочет Билли себе под нос.
– Пожалуй, тут мы могли бы помочь, – слышится снизу писк. С земли на девочку смотрит Бернард. Надо же, она уже почти забыла про мышиную парочку.
– Что-что? – переспрашивает Билли.
– Не отставай, –- только и слышит она в ответ.
Мыши пускаются бежать, Билли следом.
Всё совершенно, определённо, бесповоротно пошло не так.
Тим благодарит мистера Креншоу за своё спасение из лап музейной охраны.
– Это я вас обоих должен благодарить, – отвечает мистер Креншоу. – Кто знает, чем бы дело обернулось, окажись бриллиант в руках этих негодяев? Вы двое подоспели как раз вовремя. Однако твоя подруга в опасности. «Глаз дьявола» теперь ведь лишён защитного стекла. Это ставит твою подругу под серьёзный удар.
– В смысле?
– Видишь ли, бриллианту такое имя неслучайно дали, парень...
– Тим.
– В общем, Тим. Бриллиант надо разыскать немедленно. И как только он снова окажется у нас, вам с той девушкой...
– Билли.
– Ну да, Билли. Значит, вам с Билли нужно будет выполнить одно поручение. – И Креншоу морщится, точно лимон укусил.
Его тревожный тон и туманные слова заставляют Тима крепко задуматься.
– Насчёт Билли... А в чём, собственно, опасность? – спрашивает он.
– Дело в том, что футляр для бриллианта был выполнен из специального, весьма дорогого стекла. Называется полупрозрачное зеркало, или ещё зеркало Гезелла. С одной стороны отражает свет, с другой пропускает.
– Господи, вечно кончается зеркалами, – бурчит Тим.
– Внутренняя, зеркальная, сторона отражала световой поток обратно на сам бриллиант, – продолжает разглагольствовать Креншоу с учёным видом. – Таким образом, собственное излучение камня не могло пройти сквозь футляр.
– О, серьёзно? – удивляется Тим.
– Абсолютно. Стоит дать «Глазу дьявола» волю, как он искажает, извращает, переворачивает с ног на голову помыслы и поведение каждого, кому не посчастливилось оказаться поблизости. Выпускает на свободу любых тараканов, вытряхивает скелеты из шкафов. Он коверкает ход истории. Порой трудно поверить, до чего он меняет людей! В одном случае – ты, конечно, уже догадался, о каком сюжете идёт речь, – пираты оказались на дне колодца по собственной воле. Они отправились туда за «Глазом дьявола», чтобы никогда не вернуться! Мы с Кевином уже раз десять это проходили.
– С Кевином? Это который архивист?
– Он самый.
– А, так вы знаете Кевина. – Тим даже не спросил, а отметил.
– Парень, ты вообще следишь за объяснениями?
– Я Тим.
– Тим, сейчас это сейчас, а тогда это тогда. Настанет день, и я буду обучать Кевина в Академии многогранных объектов. И он будет моим лучшим учеником. Но это потом. Но что такое потом, что такое сейчас? Время ведь относительно. Вон Эйнштейна спроси. Когда «Глаз дьявола» попал ко мне в руки – то бишь после того, как его украли из Смитсоновского, но это сейчас неважно, – я обезвредил его с помощью футляра, ну вот который тебе только что описал. Хотел было послать обратно в Смитсоновский, но они отказались. Слишком рискованно. Предложили вернуть его в «Дисней». Но доставка обернулась не меньшими рисками. Мне стали сниться эти сны про... гхм, в общем, неважно. Короче говоря, пришли к чему пришли. Теперь организовывать доставку не понадобится, вы с Билли его чудесным образом сами передадите. Понял?
– Ничего не понял. Ни слова из того, что вы только что сказали.
– Ладно, главное вот что: надо разыскать Билли. И поскорее, потому что дело уже зашло не туда. История меняется, и меняется быстро. У меня вот тут есть второй такой футляр, видишь? Запасной, вместо разбитого. Втроём у нас получится. Ты, я, Билли. Возьмёмся за дело и вернём всё на круги своя.
– То есть, мне надо найти Билли и вернуть бриллиант на место.
– Ну вот видишь? Сам прекрасно разобрался. Молодец! Так держать!
– Я найду её. И мы вернём бриллиант.
– Вот и чудесненько. Только, Тим, ты учти: не стоит недооценивать его силу. «Глаз дьявола» представляет собой источник поистине феноменального зла. Если выжать всё хорошее из каждого вздоха, каждой веточки, каждой капельки, каждой сказки, которую ты знаешь, то остаток и будет «Глаз дьявола». Воспринимай его как некоего запуганного, потерянного ребёнка.