Отец Дарины был простым крестьянином, сеял лен на опушке и часто привозил лучшей ткачихе леса самый тонкий лен, спряденный его матерью. Так они и познакомились. На свадьбе гуляли все – и люди, и дриады. Жить остались в лесу, хотя и перебрались ближе к опушке.
Когда родилась Дарина, родители были рады несказанно – почему-то у лесных дев рождалось мало детей. Отец баловал дочь, часто брал ее смотреть на голубые цветочки льна и шутил, что у нее льняные волоски и льняные глазки. Мать же учила переплетать нити в невиданные узоры, а когда неподалеку от их леса построили красильную фабрику, водила ее туда, показывала, как и чем окрашивают нити.
— Дарина очень способная, — частенько приговаривала мама, — сегодня так интересно нити сплела!
Маленький ткацкий станочек появился у девочки в четыре года. Она охотно ткала, но ткать по чужим узорам ей было скучно. Сначала она просто добавляла цветную нить в чужие узоры, а потом принялась рисовать свои.
— Даришу надо будет учить, — приговаривала мама, — такой талант должен развиваться!
Папа с нею соглашался и приносил домой еще больше тонкого льна для «своих девочек». Все оборвалось в одну ужасную ночь. Дарина осталась ночевать у бабушки со стороны отца. Летом она часто так делала, чтобы видеть, как купцы торгуют на местной ярмарке, раскладывая на прилавках мотки шелка и хлопковых нитей. Лучший товар следовало рассматривать при ярком свете полудня, а не в полумраке девственного леса.
Ночью вспыхнула та самая красильная фабрика. Здание выгорело дотла, сохранив лишь каменный фундамент да полуобрушенные стены, но вместе со зданием выгорела и опушка. Отца и мать Дарины нашли возле ее дерева. Они не обгорели, просто задохнулись в ядовитом дыму, который несло с фабрики. Мать леса велела похоронить их под одним деревом, отдавая дань их любви.
Решением Совета леса Дарине предложили жить с матерью отца, в девочке было очень мало дриадской крови, и без матери она не умела входить в дерево. У деревенской бабушки хватало своих забот – другие дети и внуки, обширное хозяйство, огород, еще один рот в семье ее не радовал. Дриада честно попыталась пожить в деревне – вставала с петухами, помогала кормить скотину, полоть грядки, возилась с младшими племянниками и кузенами и все мечтала – вот придет зима, сяду за станок!
Зима пришла, а домашней работы меньше не стало. Теперь надо было варить творог и сыр, сбивать масло, печь на продажу пироги и снова возиться с детьми. Бабушка не подпускала ее к своему станку, а станок девочки, уцелевший в огне, валялся в сарае. До весны Дарина едва дотянула – похудела, вытянулась, исчез радостный блеск глаз. А весной бабушка заявила дядьке, что:
— Неча девке зазря хлеб есть, вдовцу на западном хуторе жена нужна, пяток деток нянчить, вот и отдадим Даринку, пусть ее Сидор кормит.
Дарина услышала этот разговор случайно – искала под окном булавку, оброненную маленькой племянницей. Услышала и похолодела. Бежать в лес? Мать Леса не примет ее, не дриада не сможет жить в лесу без дерева, а опушка с их старым домом закрыта магами, там еще долго нельзя будет жить. Что делать? Подумав, Даринка побежала на окраину поселка. Жила там старенькая учительница, которая учила местных ребятишек грамоте, а потом принимала экзамены у тех, кто был способен учиться дальше по магофону.
Госпожа Ладея встретила запыхавшуюся девчонку ласково – усадила за стол, налила чаю, отметив попутно, что выросла егоза, рукава едва локти прикрывают, да и подол чуть ниже колен болтается. Что-то совсем старая Доната за внучкой не следит. Обиделась на сына, что в лес за женой ушел.
Захлебываясь внезапно прорвавшимися слезами, Дарина рассказала учительнице все, что услышала. Госпожа Ладея нахмурила седые брови:
— Нехорошее Доната задумала. Сидор сироту брал, да на жену руку поднимал, вот и ушла она скоро. Ты другая совсем, в холе росла, а ну как сама его убьешь? Не дело это. Надо тебе в город ехать, учиться. Ты же ткала в лесу?
— Ткала, как мама, а то и лучше. Просто мы не говорили никому, мама боялась, что украдут меня.
— Верно боялись. В общем, смотри…
Госпожа Ладея развернула свой магофон и принялась вместе с девушкой просматривать учебные заведения нужного профиля. Нашлось их немного. Традиционно ткачих учили в семьях, так что за хорошим образованием надо было ехать в столицу.
— Туда далеко, и денег у меня столько нет, — посетовала учительница, отходя к самовару. — Ты вот что сделай, поищи-ка себе работу на лето – где-то поближе, а там денег заработаешь и поедешь в столицу учиться.
Порывшись на сайтах, Дарина нашла себе работу – поденщицей. Мыть, убирать, полоть, смотреть за детьми – то же самое, что в доме у бабушки, но подальше от дома и за деньги. Той же ночью она тихо собрала свой узелок и ушла пешком в ближайший городок.