Вот тоже случай был. Богородица по земле ходила - высматривала, как человек живёт, за которого сын её настрадался в жизни изрядно. Правильно ли живёт, не во грехе ли? Прикинулась она нищей старухой, чтобы не опознали, милостинку под окнами просила, на паперти опять же. Ей знать надо, милосерден ли человек на земле грешной живёт. Постучалась она тут под окошком одним, а в избе только сыночек с матерью были. Они, вишь, вечеровали, столовничали, и шти у них мясные были, и мясо в тарелку накладено, и хлебушек из крупчатки. Нищенка и говорит: "Подали бы мне, Христа ради, на пропитание хоть хлеба корочку". А баба взбеленилась: "Нет для тебя, старуха, ни кусочка! Уйди, а то хуже будет! Шляются тут по дворам, а потом неладно в доме". Сыночек-то углан ещё, помягчее мамаши, не тронула сердце его скупость. Вот он и говорит: "Может, маменька, подать ей чего? Вон у нас добра сколько!" Тут и баба маленько подобрела: "Да уж ладно. Держи вот репку, какая ни есть. А боле для тебя ничего не имеется". Швырнула она Богородице репку, а та вся в земле была, немытая. Богородица её под окном прямо и сжевала, земли не счищая. А напоследок сказала: "И на том спасибо, добрая женщина. Уж так ты меня, голубушка, уважила! Не знаю, как и благодарить тебя". - "Ладно, ладно, иди, куда шла!" - "Благодарная я тебе, женщина. Замолвлю уж за тебя словечко". Сказала так и пропала, как и не было её вовсе. И трёх дней не прошло, прибрал бабу жадную Господь. Схоронили её, на могилке поплакали. И снится сыночку сон. Идёт он каким-то полем с буераками, темно кругом, небо тучами надёжно закрыто. Входит в пещеру глубокую, дальше путь свой коридорами извилистыми держит. В одной пещере грешников на медленном огне жарят, в другой - рёбра им выламывают, и чем дальше, тем страшнее делается. А в самом дальнем углу кипит котёл смоляной, а в котле том матушка его варится - стонет, плачет. Мальчонка тоже заплакал: "Как, матушка, помочь тебе?" - "Ой, миленький мой, и не знаю. Сходи к набольшему, попроси за меня. Может, он муку изменит мне, послушается. Ты же у меня безгрешный". Пошёл мальчонка к набольшему, стал за матушку просить. А тот нахмурился: "Грешница большая твоя матушка. Нельзя её прощать". - "Будь милостив, дяденька! Помоги уж, я тебе за то всё, что хочешь сделаю". - "Мне, мальчик, нельзя котёл пустым держать. Если б ты замену нашёл какую, тогда бы сговорились". - "Ой, дяденька, давай я заместо матушки в котёл сяду. Жалко мне её, сил нет смотреть, как мучается". Задумался набольший. Брови опять-таки нахмурил: "Не положено так-то. Где ж это видано, чтобы дитя безвинное за родителей муку принимало. Не ходи туда, мальчик. Другой способ есть. Возьми репу грязную, самую грязную, какую в бурте найдёшь. Матушке своей в котёл зелень опусти, если вытянешь её на зубах, обратно на землю отправитесь. А нет - дак уж не обессудь: оба-двое мучиться будете". Схватил углан репу, самую грязную выбрал, и к матушке побежал. Она ещё пуще расплакалась, но, однако, за репу-то зубами уцепилась. Вот они и тянут - каждый в свою сторону. Силёнок у мальчонки мало, да и матушка его баба дородная - вот-вот в котёл утащит паренька. Испугалась баба за сыночка - отпустила репу-то. Разом в глазах у него помутнело. Очнулся на пече в родительской избе. Дух хлебный до него доносится. Матушка на лопате из печи хлеба вынимает, к церкве собирается - нищих кормить. Так по-прежнему жизнь у них и пошла. Только богатства былого уже не стало.