- Добро пожаловать в мой дом! Входите смело, идите без страха и оставьте нам здесь что-нибудь из принесенного вами счастья.
Сила его руки была настолько похожа на ту, которую я заметил у кучера, лица которого я так и не разглядел, что меня одолело сомнение, не одно ли и то же лицо - кучер и господин, с которым я в данный момент разговариваю; чтобы рассеять сомнения, я спросил:
- Тут свободно?
Так резко выдернутая из сладких объятий воображения Кларисса вздрогнула ещё сильнее и заметнее, чем при открытии любимой книги. Она с трудом оторвала взгляд от гладких, чуть пожелтевших страниц и обратила внимание на молодого человека, что стоял напротив неё, оперевшись руками на спинку стула. Облик парня разительно отличался от уже сформированного ею идеала мужчины, но был всё же приятен: взъерошенные русые волосы, загорелое смазливое лицо и ярко-голубые глаза.
Прежде чем Кларисса успела хоть что-то предпринять, парень воскликнул:
- Mein Gott! - и расплылся в ослепительной улыбке. - Я больше всего не хотел вас пугать, лишь поинтересоваться, свободен ли столик такой прекрасной особы?
Любые грубые слова застряли у Клариссы в горле, и она решила кивнуть. А когда парень, заметив обложку её книги, проговорил: «О, энциклопедия по взаимодействию с nosferatu, очень интересно», решение было принято окончательно.
- Я Кларисса. Садитесь, если желаете.
- Конечно, желаю. Я Абрахам, - проговорил он, усаживаясь за столик. - Довольно сложное и странное имя, признаю. И предпочитаю, чтоб вы звали меня Брам.
- Не могу нарушить вашего предпочтения, - Кларисса улыбнулась нежданной находке - ею завладел азарт, захотелось сыграть ту самую роль, что была уже давно закреплена в её подсознании (тем более, что нежданного знакомого девушки звали так же, как и ненавистного и неутомимого охотника - Ван Хелсинга). - Итак, Брам, вы что-то имеете против вампиров?
- Невозможно! - парень притворно возмутился. - Против вампиров - ничего. Крайне миловидные создания. А вот великий граф заставляет меня испытывать - в первую очередь - тоску.
- Даже так? Почему же, позвольте узнать?
- Позволю. И очень охотно. Ведь более напыщенного, самоуверенного - даже больше скажу, самодовольного - существа мне не доводилось видеть никогда. С каким усердием Дракула выставляет напоказ своё величие, с таким же - даже большим - пожинает плоды фальшивости и смехотворности этого действа.
Кровь Клариссы мигом взбурлила, сердце застучало сильнее, даже пот прошиб, хоть жарче в кафе совсем не стало. Девушка лишь могла надеяться, что поселившееся у неё внутри раздражение не изменило её внешний облик. Ещё Клариссе показалось, что Брам понял её игру и затеял свою. Она думала, перебирала в голове смешавшееся в кучу огромное множество ответов, призванных осадить юного критика, а парень продолжал:
- Удивительно, но при всём обилии захватывающих событий сам граф скучен до невозможности. Он приторен и банален. Прав был учёный Ван Хелсинг, рассуждавший о детском разуме этого типа. Ведь все убийцы в сущности внутренне - всего лишь дети, то есть они ещё не осознали смерть. Осознание её - это и есть черта, отличающая взрослого от ребёнка. Разве, по-настоящему осознав смерть, человек захочет пустить её в свою душу и стать её псом, то есть убийцей?
- О, ну позвольте! - Кларисса шумно выдохнула. - Его деяния обоснованы не только злодейством натуры, но и дикой жаждой. Как можно её утолить, не убивая при этом?
- Дичайше просто - не выпивать людей досуха. Тем более, когда это всего лишь молодые девушки либо дети. А знаете, почему великий Дракула никогда не нападал на сильных мужчин? Обычная трусость.
Кларисса задышала часто. Она физически почувствовала огонь, разразившийся на лице. В особенности у век и верхней челюсти. С девушкой бесконтрольно происходили нежелательные изменения. Она закричала:
- Как вы смеете?!
Но парень лишь улыбнулся и проговорил торопливо, будто заученный заранее текст:
- Смею. Я смею заявить, что граф Дракула - самый величайший в мире. Величайший трус! Ведь зло, абсолютно любое зло - это лишь комок лжи и страха, и чтобы победить его иногда нужны только вера и храбрость. Для примера: самые отъявленные убийцы корчатся и извиваются, плачутся и бьются в отчаянии, когда за ними является правосудие. Именно так, бесчестно и низко, nosferatu и погиб. С ножом прямо в сердце он рассыпался прахом в лучах восходящего солнца. Вы ведь дошли до этого момента? Вы насладились им сполна?